— Все хорошо, — отвечаю привычно и отвожу взгляд.

Не хочу жалости.

Глупая Адель, все чего ты достигла давно стало второстепенным.

Единственное, что важно это моя семья и желание почувствовать в своих руках маленькое чудо, которое является продолжением любимого.

А в пальцах лишь документы, всевозможные анализы.

Я сжимаю файл, в котором нет ответов и нет надежды. Одна сплошная неопределенность, венчающая все ужасным приговором — Бесплодие.

Судорожно вцепляюсь в эти бумажки и кажется, что в руках клубок ядовитых змей, которые обнажают свои клыки и кусают за пальцы, впрыскивая отраву глубоко под кожу.

Отчаяние.

Вот оно подступает безликим серым облаком, накрывая меня всю целиком, давя и лишая возможности сделать вдох…

Глава 9

Стоит оказаться на свежем воздухе, который лишен больничного затхлого смрада, сворачиваю листки, комкаю с жестокостью.

Бросаю в воздух и смеюсь, как безумная, когда бумажки подхватывает ветер и разносит их, словно птиц, взлетающих к самым небесам:

— Не верю!

Кричу одну фразу и почему-то, кажется, что я руку в чан с кипящим маслом засунула, и зараза распространилась от кончиков пальцев к запястьям, струится по локтям и предплечьям, ударяет ровно по центру грудной клетки, обжигая внутренности.

И как на повторе:

— У медиков не всегда есть ответы на вопросы. Вам стоит уповать лишь на высшие силы…

Не замечаю, как доезжаю до дома.

Пытаюсь успокоится. Пока Тайгер на работе, я должна собраться. Не хочу, чтобы он видел меня такой.

Сломленной. Убитой. Потерявшей надежду.

Нужно просто переждать, пережить, успокоиться.

Захожу в особняк и быстро иду на кухню. Занимаю себя готовкой. Включаю чайник и дожидаюсь, пока вода закипит. Достаю чашку с веселым Рождественским принтом, достаю с полки разные чаи и принюхиваюсь к ароматам.

Я коллекционирую смешную посуду. Дешевые чашки ценой в доллар напоминают о прошлом и о чуде, которое всегда пропитывает воздух в Рождество."

"В голове мысли. Их много. Они нападают на меня словно рой растревоженных пчел. Завариваю мятный чай с щепоткой мелиссы. Должно упокоить и, чтобы хоть как-то избавиться от сомнений делаю первый глоток.

Рано. Чай слишком горячий и отдается болью на языке, которую я себе причиняю, чтобы очнуться, чтобы вбить в себя, что все проходит. И это пройдет.

Все можно преодолеть. Абсолютно все. Пока ты жив — есть надежда. Смерть — единственное, что не подвластно изменению, она статична, а вот живое движется, меняется, развивается.

— Все будет хорошо, Адель.

Глупая привычка проговаривать мысли вслух.

Подхожу к окну. Сажусь на подоконник и рассматриваю пейзаж: красивый ухоженный сад, который сейчас скрыт белоснежным саваном из снега.

Огромная территория. Родовое поместье Ривзов во всей красе раскрывается перед моим взором.