Так хочется поддержать ее. Но нечем. Это так ужасно. Такое предательство. Как нож в спину.

— А ты как узнала?"

"— Случайно, конечно. В магазине их увидела на кассе. Втроём. Егор сына на руках держал. Я в том районе не бываю никогда, но мы с коллегой вызвали такси одно на двоих, чтобы ещё кое-что обсудить в машине после выставки. В Европе, сама понимаешь, прогуляться хотелось, — сестрёнка тяжело вздыхает, а потом… — Сначала ее завезли, и я попросила таксиста зарулить в продуктовый.

— Он тебя увидел?

— Успел расплатиться за покупки, сгрузил пакеты в тележку, а потом мы столкнулись взглядами. И он чуть ли не позеленел. Что-то сказал, отошёл от них… не помню уже, что потом было. Помню, как в такси ругались. Он в машину со мной уселся и сказал водителю двери заблокировать. Я попросила просто не трогать меня, сказала, что нужно в себя прийти. Егор меня у дома высадил, а сам за Кадиллаком своим поехал. Туда. К ним. Влад… мальчик у него такой хорошенький. Крепко отца за шею держал… Господи… — Оля закрывает глаза рукой, а по щекам вновь текут слёзы.

У меня сердце просто разорвётся сейчас от боли. Это невероятно. Как же так можно! Какая же ты сволочь, Егор!

— Никогда такое простить не смогу. Я не смогу так жить, а без него как, Влад? — салфетками промакивает влагу с кожи и пытается взять себя в руки. У Оли все лицо распухло. И глаза, и нос, и губы…

— Привет, девчат, — раздается сбоку родной голос. А я потрясенно проворачиваю голову. — Почему-то думал, вы дома будете. А Мишка где?

Демид буравит меня тяжёлым взглядом, но сейчас совершенно не до этого. Ну так получилось, в ресторан поехали, неужели это преступление?

— Мишутка у мамы. А нам нужно было наедине побыть.

Демид переводит взгляд на Олю, и его брови недоверчиво взлетают вверх. Вновь смотрит на меня, молчаливо уточняя, все ли в порядке.

А я поджимаю губы и едва заметно трясу головой. Даааа… как будто не видно, что ничего не в порядке.

Уже собираюсь намекнуть, что пора бы нас с сестрёнкой оставить вдвоём, как на стол опускаются чьи-то широкие ладони и до меня доносится чувственное глубокое:

— А говорила, не встретимся больше никогда. Ну привет, Оль.

Мы с сестрой как по щелчку пальцев поворачиваемся на звук незнакомого голоса, а Оля тихо всхлипывает в этот момент. Я вижу, сестра пытается выглядеть непринуждённо и достойно, но в глазах ее застывает непередаваемое удивление. Она неверящим взором скользит по мужскому лицу и тихо-тихо выдавливает:

— Здравствуй, Аскар.

— Приятно, что ты помнишь, как меня зовут, — ответ вышел излишне мягким, игривым, а мужчина не сводит с Оли горящего взгляда.

Хм… Лично я никогда этого имени раньше не слышала. Оскар — да. Аскар — нет. И ударение оглушительно громко падает на второй слог.