Когда будет можно, я найду для него хорошего детского психолога, чтобы воспоминания о случившемся не застряли в подкорке и не превратились в травму, которую он пронесет с собой через всю жизнь.

Со двора нам выходить пока нельзя, но на закрытой, охраняемой территории вполне можно провести время.

Забираю Настю в большую гостиную, подтягиваю низкий столик на колесиках. На кухне грею для нее кружку куриного супа, нарезаю хлеб, кладу на него ломтики сыра.

— Пахнет очень вкусно, — тихо говорит моя девочка.

— Я старался, — вкладываю горячую кружку в ее ладони, помогаю держать.

— Ты сам приготовил? — стучит зубами о керамический край. — Это точно можно есть? — старается шутить.

— Не уверен, — жму плечами. — Но пахнет да, ничего так, — целую ее в губки. — Поешь, пожалуйста.

Хорошо, что пока так. Эмоции наплывами, отходняк от лекарств и действие травяного настоя дадут ей немного времени, чтобы перестроиться и принять тот факт, что здесь ее не обидят.

Я брал сюда совсем немного наших вещей. Вечером закажем с ней шмотки. Пока кидаю на кровать свой свитер не потому, что не взял ее, хочу, чтобы запах мой чувствовала, ощущала мое присутствие, даже когда я отхожу на несколько шагов. А еще он длиннее и теплее. Бегать за сыном она не сможет. Не хочу, чтобы замерзла.

Созваниваюсь с ответственным за нашу безопасность. Согласовываю с ним выход на прогулку во двор. Только получив разрешение иду к своим. Сначала помогаю одеться Насте. Она неловко краснеет и все время смотрит в пол.

— Я могу сама, — проводит ладонью по моим волосам, пока завязываю ей шнурки.

— Мне приятно заботиться о тебе, — ловлю ее за запястье, целую приподняв рукав свитера. — Ян, иди обуваться, — зову малого.

Всей семьей спускаемся вниз. Выходим на мороз. Снега снова навалило столько, что даже мои огромные ботинки утопают почти на всю высоту. Даян падает в сугроб и звонко смеется. Через пару шагов Настя тоже спотыкается и садится попкой в снег. Ее глаза блестят от слез.

— Нет, нет, нет, — стаскиваю перчатки, теплыми пальцами вытираю капельки с ресниц. — Не плачь, — помогаю ей подняться.

— Мне хорошо, — шепчет Ася.

— Ай-яй! — мне в поясницу прилетает снежок. — Это кто это тут у нас такой хитрый? М? — разворачиваюсь к Яну. — Ну держись, маленький разбойник! — загребаю голыми ладонями снег, быстро комкаю его в корявый снежок и бегу за Даяном.

Ася устроилась на скамейке. Смотрит, как два ее мужика носятся по детской площадке. Мне важно, что она улыбается. Я этого и хотел. Окунуть ее в привычную среду. Максимально не зацикливаться на страхе, боли, наших переживаниях. С ней будет работать психолог, а пока я делаю все, что могу.

— Замерзла? — присаживаюсь перед любимой девочкой на корточки. У самого уже пальцы выламывает от холода.