Обманула! Предала!

— Моя семья…

Вновь выговариваю и плачу, а затем не выдерживаю и в глаза любимого мужчины заглядываю:

— Выполни свою кару, Аяз… я… все приму… если приговоришь… у меня нет оправданий… я совершила то, что совершила и если повернуть время вспять… я бы все равно спасла сестру…

Наклоняется ко мне и большим пальцем слезы мои по щеке размазывает, вглядывается, а я дышать перестаю, потому что на доли мгновений мне кажется. что сейчас эта сильная рука соскользнет на мою шею и сожмет крупные пальцы, переломит хребет.

Но этого не следует. Мужчина в мои глаза смотрит и не отпускает моего взгляда, когда выговаривает жестко:

— Любого на части разорву голыми руками, кто посмеет к тебе прикоснуться. Ты — моя Мелина. И заглаживать вину ты будешь очень долго.

— К-а-к?!

Задаю вопрос едва слышно, а у самой все внутри пульсирует жаром и отвечает на желание, которое в глазах Аяза вижу:

— В моей постели… Своими стонами и криками, на которые я, кажется, основательно и бесповоротно подсел…

Глава 47

Признание от Аяза…

Оно обескураживает. Я замираю в руках мужчины и смотрю на него во все глаза. Слышу явную угрозу в его голосе, в его глазах обещание, только все это вызывает чувственное напряжение и истому.

Мне нравится какую именно кару приготовил для меня Аяз Макадум.

Потому что в его голосе — обещание… сладкой неги и патоки с легкой доли перчинки.

Я уже знаю каким может быть этот мужчина в постели. Секс с ним — война, где завоеватель берет все, что должен, но вместе с тем и отдает еще больше…

Прикусываю губу и смотрю в лицо мужчины, который стал моей болезнью. Не знаю, как так получилось, но… мы будто запечатлелись друг с другом. С первой секунды этот мужчина будто врезался в сердце и не отпускает…

Но кроме моих чувств, включается разум и страх… не за себя, а за близких и дорогих людей. И если я буквально кожей чувствую, что Аяз не навредит мне…

Если будет мучить, то только лаской, что он умеет исполнять с ювелирной тонкостью, играя на моих чувствах, эмоциях и ощущений.

Но… Макадум — правящий шейх, лидер и характер у него жесткий, он правит железной рукой, а значит… он может наказать если не меня, то моих близких…

Вероятно все эти эмоции отображаются на моем лице, в глазах, потому что шейх будто чувствует мой настрой, прищуривается и выговаривает с нажимом:

— О чем ты думаешь, Джамиля?!

Понимаю, что Макадуму лучше не лгать.