Ну ладно, попрошу высадить меня там, где ни мама, ни соседи не смогут увидеть. Еще не хватало сплетен.

Кивнув, ныряю в теплый салон. Здесь пахнет кожей и играет тихая музыка.

– Пристегнитесь, – напоминает Вадим. – Как вам первый день? Сильно устали?

Он почти не смотрит в мою сторону. Его внимание сосредоточено на дороге, так что уже через минуту я забываю, что он мой начальник. Мы непринужденно обсуждаем сегодняшний день. А в мою голову закрадывается предательская мысль: смогла бы я так же непринужденно разговаривать с Жаровым, сидя в его суперкаре?

– Ой, можно, пожалуйста, здесь меня высадить? – указываю на поворот к моему дому, который мы едва не проехали.

– Конечно, – Вадим пожимает плечами.

“Ленд Ровер” съезжает к обочине. Щелкает дверца.

– До завтра, Марина. Не проспите.

– До завтра, Вадим Александрович. Спасибо, что подвезли!

Не успевает автомобиль тронуться с места, как у меня за спиной раздается сердитый голос:

– Марина, кто это был?

Резко оборачиваюсь.

Позади стоит недомуж с недовольным лицом. И смотрит на меня так, будто я ему что-то должна.

– А, это ты, – говорю с облегчением.

Глава 5

Похоже, Толик сидел на детской площадке, но подошел, когда увидел, что я выхожу из машины.

– Ты уже нашла мне замену? – он сверлит меня обиженным взглядом.

– А ты разве нет? – с вызовом смотрю на него. – Зачем ты пришел?

– Поговорить.

– Вот завтра в суде и поговорим.

– Марина! – он двигается ко мне.

Но я успеваю отшатнуться.

– Не прикасайся ко мне! – цежу сквозь зубы.

– Да послушай же меня!

– Поздно. Надеюсь, завтра нас разведут, и я больше никогда о тебе не услышу.

Отвернувшись от него, иду к дому.

– Ну нет. Развода я тебе не дам, – он тоже идет за мной.

Я ускоряю шаг, но Толик забегает вперед. Перерезает мне путь.

– Я хочу все вернуть. Я был мудаком, Марина, и хочу начать все сначала, – говорит он, расставив руки, чтобы я не могла его обойти. – Дай мне еще один шанс.

Это он сейчас серьезно про еще один шанс? Ну не может же человек быть настолько наивным!

– Ты вообще о чем? – возмущенно смотрю на него. – Ты спал с другой бабой на нашей кровати! На простынях, которые я купила!

Говорю, а сама внезапно понимаю, что по большому счету мне на это плевать. Уже все отболело. Смотрю на Толика – и не чувствую ничего, кроме легкой брезгливости.

Он как-то осунулся за то время, что вы не виделись, похудел. Стоит, небритый, нестриженый, руки в карманы. Воротник куртки и манжеты засалены, кроссовки замызганные, будто он в них не по асфальту, а по болоту ходил. А ведь еще пару месяцев назад я следила, чтобы муж был одет с иголочки. Дорогие бритвенные наборы ему покупала, брендовые вещи, обувь. Хотелось, чтобы мой мужчина выглядел лучше всех…

А это, оказывается, был не мой мужчина, а общего пользования.