Сможете завтра с утра подойти с документами?

Я густо краснею и подскакиваю от неожиданности. Это же та фирма, где я вчера столкнулась с Димой! А что, если это был не он? Или он просто клиент и случайно туда зашел? Ой, да чего голову забивать? Он же меня не узнал, значит опасности нет.

Отбрасываю эту мысль.

– Д-да, – выдыхаю, все еще не веря своему счастью.

– Вот и отлично. Тогда завтра на восемь. Вас пример наш генеральный директор, Жаров Дмитрий Назарович. Он подробно расскажет вам все условия.

Она продолжает что-то говорить, а у меня в ушах появляется звон. И голова становится ватная.

– Простите, – перебиваю, – как зовут генерального?

– Жаров Дмитрий Назарович, – терпеливо повторяет Лилия.

Тоже Дима…

Нет, может не он? Не бывает таких совпадений! И та дамочка в ресторане звала его по фамилии… Жаров?

Меня захлестывает приступ паники. Даже руки начинают дрожать. Но не буду же я спрашивать у Лилии, как он выглядит!

– Так вы придете? – торопит она.

– Да, спасибо.

– Вы не волнуйтесь. У нас хороший коллектив и начальник отдела пусть строгий, но справедливый. А господин Жаров лично беседует с каждым новым сотрудником. Мы все заинтересованы в дружественной и рабочей атмосфере.

– Да-да… я вас поняла. До свидания.

Трубка едва не выпадает из рук.

Я откидываюсь на стуле, пытаясь справиться с бьющимся сердцем. Так разнервничалась, что даже ладони вспотели. И душа теперь не на месте.

Но почему я вообще переживаю об этом? Подумаешь – Дима, подумаешь – Жаров. Дим в нашем городе как собак нерезаных, всех возрастов, да и фамилия не такая уж редкая. С чего я решила, что это тот самый?

И все равно не могу успокоиться. Ночью почти не сплю, ворочаюсь. Дергаюсь от малейшего звука. За завтраком собираю волю в кулак и объявляю маме, что иду на очередное собеседование.

– Сколько уже можно ноги топтать? – ворчит она, нарезая пирог. – Лучше бы с мужем поговорила!

– Мама, опять?

– А что опять? – бросает на меня недовольный взгляд. – Да, опять! Я мать твоя и за тебя беспокоюсь. Ну Мариночка, солнышко мое!

Она садится рядом со мной, обнимает за плечи и, ломя мое слабое сопротивление, прижимает к своей широкой груди.

– Я же мать твоя! Я знаю, как тебе будет лучше. Послушайся меня, помирись с Толиком. У ребенка должен быть отец. И потом…

Я напрягаюсь, но терплю. Не хочу отталкивать маму. Все же она мой единственный родной человек.

– Кому ты нужна с ребенком?

От этих слов все внутри замирает. И так неприятно, так горько становится.

– Тебе не нужна? – спрашиваю мертвым тоном.

– Что? – она удивленно моргает. – Конечно, нужна. Но я о мужчинах говорю! Или таки будешь мать-одиночка до старости жить?

– А почему бы и нет? Замуж я уже сходила, нет там ничего интересного. Теперь буду сама.