Один заснул невовремя, а двое других бражничать вздумали. Уроки мастеровым людишкам объяснял с терпением, много раз было такое, что отстранял непонятливых и самолично показывал, как и что надобно делать.

В покои без всякого спросу проскользнул служка с небольшим блюдом на руках. В полной тишине его поставил, на глазах у митрополита и его служивого отмерил в малый кубок с легким вином пять капель из одной аптечной бутылочки, затем отмерил двенадцать из другой, быстро все перемешал и с легким поклоном подал целебное питье восьмидесятилетнему владычному митрополиту. Затем с новым поклоном принял опустевший кубок, тут же опрокинул в него содержимое третьей бутылочки, вновь подал, после чего наконец-то ушел.

— Не забывал ли Димитрий молиться?

— Утром и вечером каждого дня, иной раз — подолгу.

— Благостно, благостно…

Огладив в легкой задумчивости бороду, Макарий сделал пару глотков из кубка. Его самочувствие в последнее время было просто на диво хорошим — правда, ценой немалого терпения. Даже царский аптекарь не мог точно сказать, какие именно травы использовал юный царевич для своих отваров и настоек, но вкус у готового лекарства был наподобие жидкого навоза, смешанного с разлагающейся тухлятиной. Это у первого, второе же горчило так, что в первый раз у него поневоле навернулись слезы… Вместе же они составляли поистине незабываемый букет вкусовых ощущений!.. Слава богу, третье питье было чем-то вроде сгущенного ягодного сбора на меду и отлично смывало с языка и нёба гадостный привкус.

— Когда по последнему холодку в Александровскую слободу перебрались, первым делом устроил смотр недорослям. Одного сразу прогнал, еще четырех за седмицу, остальным какую-то премудрость в головы вдалбливает.

— Какую-то?!

Уловив недовольство, комнатный боярин попытался объяснить причину своего неведения:

— Велено недорослям при любых вопросах немедля извещать ближайшего к ним царевичева стража. С каждого взята клятва, что не будут они говорить о занятиях своих ни с кем, кроме сотоварищей, и передавать новое знание тако же — только с дозволения самого государя-наследника. Я, грешным делом, хотел подслушать, в чем их наставляют…

Увидев, как Андрей косит глазом на кувшин с остывшим сбитнем, хозяин покоев разрешающе кивнул.

— Благодарствую, владыко.

Утерев рот, боярин продолжил:

— Да умишка хватило самому не соваться.

О том, что он просто не смог подлезть к продуху, через который из светлицы уходил спертый воздух, мужчина благоразумно умолчал.

— Подручника послал, а тот только ухо к дырке в потолке приложил — как разом ноги-то с языком и отказали!.. Еле вытащил его.

— Вот как…

Минут с пять Макарий молчал, раздумывая, как лучше подступиться к такому делу.