— Уходим в море! — громко объявил Терс с подсказки Балта: все-таки право принимать решение — это прерогатива правителя.

Глава 13. Титан

— Это просто потеря сознания, он скоро очнется, стой, говорю же тебе, лучше его не беспокоить!

— Уйди с дороги, или пройду через тебя, — ответил на попытку первого голоса второй, горячий, и очень мне знакомый.

— Мал, ты мне как сын, не говори глупые слова, дай ему самому очнуться, — первый голос был до боли знаком, я чуть не вскрикнул, узнав его, — голос Тиландера.

«Мал, Тиландер, ты бредишь, Макс, — ожил мой внутренний голос, — они умерли больше сотни лет назад».

Возразить было нечем — я знал, что никто не живет полтора века. Тем не менее предпринял слабую попытку опровергнуть аргументы своего Эго:

«Но я видел Санчо, видел отчетливо, слышал его голос».

""Галлюцинации, тебя ударили по голове, вот и мерещится всякий бред. Может, ты идиотом станешь, будет смешно: император Русов — идиот"", — внутренний голос измывался над моим сознанием.

— В последний раз говорю: отойди, — я узнал голос Мала: как чаще всего бывало, в его интонации сквозила плохо сдерживаемая ярость.

— А я отвечаю тебе — дай ему очнуться: Макс может не вынести такого удара, для него мы все давно мертвы, — американец отвечал спокойно и твердо. Пора было прекращать этот странный сон: я рванулся, пытаясь вырваться из оков Морфея. С моих губ слетел слабый стон, в ту же секунду по глазам ударил свет факела:

— Макс!

— Отец! — восклицания практически слились.

— Глазам больно, — прохрипел, прикрывая глаза."

"Факел исчез из поля моего зрения — в темном небе были густо рассыпаны светлячки звезд. «Сейчас ночь? Я помню, что нас теснили враги, а потом я увидел Санчо.

Так значит, все-таки это был сон?».

— Отец!.. — сильные руки обвили мое тело, помогая сесть.

— Аккуратнее, Мал, — голос Тиландера звучал за моей спиной.

Запрокинув голову, увидел силуэт мужской фигуры, частично освещенной светом факела:

— Герман?

— Да, Макс! И твои сыновья — Мал и Урр. — На секунду установилась тишина: глаза выхватили человеческие фигуры, находившиеся в круге света. Обнимая меня за пояс, кто-то крепко прижимал меня к груди, подрагивая от рыданий.

— Отпусти меня, — приказал неизвестному: зрение возвращалось постепенно, расплывчатые фигуры становились угловатее и резче.

Прямо передо мной сфокусировалось лицо моего сына Мала: именно таким я его и запомнил.

— Мал? — мой голос звучал неуверенно.

— Да, отец, — размазывая слезы по щекам, сын снова прижался ко мне. Мне неудобно сидеть в такой позе, задирая голову.

— Помоги мне встать. — Я был в шоке, до конца не понимая, вижу я сон или это реалистичная галлюцинация. Покачнувшись, обвел глазами группу людей, понимая, что нахожусь в плотном кольце знакомых лиц.