Пригласили ее по инициативе Леонида Сергеевича Дегтяря, который знал Зою давно и которому для его фильмов-опер нужна была актриса среднего возраста. В операх для женщин такого плана пишут партии меццо-сопрано и контральто: Графиня в «Пиковой даме», Флора в «Травиате», Ульрика в «Бале-маскараде». Ксения никакого интереса к личности Семенцовой не проявляла и даже, когда у той случилось несчастье, не сочла нужным выразить ей соболезнование, хотя все в «Сириусе» без исключения ходили к Зое в больницу или присылали цветы и записки. Одним словом, Ксения Семенцову знать не знала.

Что же до самой Семенцовой, то она никогда никому не говорила и даже не намекала, что близко знакома с женой президента. Встречаясь на сборищах и тусовках, премьерах и презентациях, они вежливо кивали друг другу и расходились.

— Слушай, Слава, а тебе это не напоминает застарелую вражду? — спросила Настя, выслушав отчет Стасова.

— Нет, мне это напоминает Лабрюйера, — усмехнулся тот в ответ. — Если не ошибаюсь, это он написал: когда мужчина и женщина, встретившись на людях, расходятся по разным углам, не поднимают друг на друга глаз и не обмениваются ни словом, все сразу понимают, что это означает.

— Ну, в общем, ты прав, — согласилась Настя. — Так или иначе, факт давнего знакомства придется проверять. Сильно подозреваю, что наши дамы его старательно скрывают. Кстати, как девичья фамилия Ксении?

— Козырева. Я же тебе говорил, она дочь банкира Козырева Валентина Петровича. Забыла?

— Нет, я помню, но иногда дети носят фамилию матери или ее второго мужа, поэтому я и спросила.

— Послушай, Анастасия, ты чертовски предусмотрительна, — с невольным уважением сказал Стасов. — На воду дуешь?

— Ага. Знаешь, сколько раз обжигалась. Однажды с таким фокусником столкнулась — в страшном сне не приснится. Он находил нуждающихся женщин, платил им приличные деньги за то, чтобы они с ним расписались и через месяц развелись. При регистрации брака брал фамилию жены, быстренько получал новый паспорт, после развода бежал в милицию, писал заявление, что паспорт потерял, или ограбили его, или еще что-нибудь, получал новый, с фамилией разведенной жены, поскольку при разводе фамилию не менял, потом снова женился, и вся процедура сначала. К тому моменту, как мы его отловили, у него было четыре подлинных паспорта на разные фамилии. Подлинных! А уж сколько он дел наворотил с этими паспортами — ни в сказке сказать, ни пером описать. У него, между прочим, подельница была, так он как только разведется, так давай скорей на ней жениться. Она тоже фамилию меняла, и тоже в милицию бегала с заявлениями, а паспорта в тумбочку складывала. Их по всей России лет восемь ловили, они раз двадцать, наверное, за это время через милицейские руки проходили.