Автоматные очереди и лучи фонарей ударили в упор, но дистанция до противника оказалась слишком короткой, и атакующие захлестнули передовую группу. Вновь вспыхнула рукопашная, и Виолетта, забившись в угол, с ужасом смотрела на облепленных каннибалами бойцов, катающихся по полу под ногами у тихо хрипящей от бешенства оборванной серокожей толпы. В эфире рычали, кричали от боли, сипели, булькая горловым кровотечением, выплевывали матерную ругань… Она почувствовала, что скоро скрюченные костлявые пальцы и гнилые оскалы доберутся до неё, и впервые в жизни пожалела, что у неё нет оружия."

"Из беснующейся кучи каннибалов вынырнула мощная фигура в армейском скафандре, отшвыривая от себя тощие тела. Ершов отпрыгнул назад, вскинул автомат и дал длинную очередь, дважды перечеркивая стволом коридор от стены до стены и полностью опустошая магазин. Не дожидаясь, пока пробитые пулями тела инфицированных рухнут на пол, он перехватил автомат за ствол и начал наносить им страшные удары, замахиваясь от плеча. Стальной приклад дробил черепа и отбрасывал каннибалов друг на друга, перед инвазивным лейтенантом быстро образовалась груда мертвых тел, позади из-под кучи трупов, пошатываясь, выполз Репей и включил погасший прожектор. Яркий луч света ударил в кипящую схватку, инфицированные попятились, с хрипом боли отворачиваясь от прожектора и пряча глаза за окровавленными руками, и чаша весов смерти качнулась в другую сторону. Уцелевшие штурмовики поднимались на ноги, выхватывая боевые ножи, и сухой хруст вспарываемой клинками плоти отдавался у неё в ушах жутким треском. Через минуту яростная резня закончилась. Коридор был густо залит кровью и усыпан трупами инфицированных, из куч которых штурмовики выкапывали своих товарищей. Одного из них Ершов с Наждаком перенесли в шлюз.

— Малевич, ты цел? — Ершов посмотрел на забившегося в угол старшего лейтенанта, вцепившегося в автомат, и, получив утвердительный ответ, обернулся к Виолетте: — Док?

— Я… — она потрясла головой, пытаясь избавиться от стоящего в ушах хруста рассекаемой ножами живой ткани, — я в порядке. У вас раненый? Дайте, я посмотрю! Посветите мне!

Она оторвалась от стены, заставила себя встать и поспешила к лежащему без сознания солдату. Скафандр раненого был разорван в нескольких местах и густо залит кровью, но разобраться, его ли это кровь и где именно находится рана, оказалось непросто. Освещения не хватало, лохмотья резинопластика мешали осмотру, через заляпанный кровью гермошлем видимость была ещё хуже. Виолетта скривилась от досады, понимая, что так она ничего не увидит, и принялась тереть лицевой щиток встроенным в рукав скафандра очистителем.

— Сними шлем, док, — посоветовал Ершов.