Внутри гермокорпуса происходило настоящее безумие. Бойцы, ослепляя фонарями попадающихся навстречу инфицированных, мчались сквозь них напролом. Ершов, не останавливаясь, размахивал фонарем, направляя луч в глаза каннибалам, и с поразительной быстротой наносил удары ножом всем на своем пути, пробивая дорогу через костлявые полуголые фигуры, словно танк через сожранный трансгенами уродливый лес. Виолетту тащил за собой кто-то из бойцов, и искореженные болью жуткие лица инфицированных, хватающихся за обожженные ярким светом глаза, мелькали вокруг неё со всех сторон. Она сталкивалась с ними, запиналась об их конечности, хваталась руками за их покрытые кровяной коркой тела, пытаясь удержать равновесие… Под ногами что-то хрустело, отлетая от ботинок скафандра с глухим стуком, сзади прогремел взрыв, и затрещали автоматные очереди. В эфире раздался чей-то крик, переходящий в хриплое дыхание, и задыхающийся голос:

— Давай руку! Быстрее! Макс, помоги! Они вгрызлись ему в ноги! Выдергиваем!"

"— Поздно… — надрывно прохрипел в ответ кто-то. — Валите отсюда… До гранаты я дотянулся…

Спустя пару мгновений позади раздался ещё один взрыв, из темноты прямо на неё вылетело оскаленное лицо каннибала, метнувшегося прочь от световой вспышки. Они столкнулись, и Виолетта полетела на пол, с хрустом падая на что-то твердое. Она в ужасе забилась, пытаясь подняться, и в этот миг увидела освещенный нашлемным фонарем пол. Весь центральный коридор гермокорпуса был устлан человеческими костями. Ребра, черепа, берцовые, тазовые — все они были обглоданы начисто и несли на себе глубокие отметины зубов. Ковер из костей покрывал пол, словно грунт, здесь были останки тысяч человек. Тысяч сожранных человек. Как она оказалась на ногах, Виолетта не помнила. Она бросилась за бегущим впереди штурмовиком, сшибая корчащихся от боли инфицированных, и остановилась лишь тогда, когда её снова схватили за локоть и рывком прижали к стене.

— Док, стоять! — Оказалось, что она уже на улице, по другую сторону гермокорпуса. Рядом с ней густо измазанный в крови Ершов торопливо прикреплял тактический фонарь к автомату. — Держись возле Наждака, от него ни на шаг! Малевич, бежишь с ними! Репей! Бармалей вышел?!

— Порядок, — Репей прижался к краю люкового проема и светил прожектором внутрь. — Выходит!

Через секунду из разбитого шлюза вывалился Бармалей. В одной руке он сжимал автомат, другой прижимал к пояснице прожектор так, чтобы он светил назад. Он судорожно кивнул своему командиру в знак того, что цел, и Ершов швырнул в шлюз ручную гранату.

— Уходим к президентскому корпусу! — тяжело выдохнул он в эфир. — Закрепимся в центре управления! Там открыт только один вход, удержимся! — В шлюзе грянул взрыв.