Расскажешь?

Мы сидели на кухне и ужинали под шум телевизора. После буйабеса греча с молоком казалась безвкусной, но я и её съела с удовольствием. Даже не заметила, как тарелка опустела.

— Помнишь, я рассказывала о начальнике?

— О красивом, талантливом и не сходящем у тебя с языка мужчине? — сыронизировала она. — Нет, не помню. А что с ним?

— С ним всё замечательно, — ответила я. — Представляешь, моя заказчица Елена — его мама. Я приехала закончить портрет, а там Сергей Геннадьевич собственной персоной.

— Вот хитрец! — восхитилась она. — И что он сказал в своё оправдание?

— Да это случайность, — отмахнулась я. — Зачем ему такие сложности? Он прямой, как палка. Взбрело в голову — тут же пригласил на выставку на следующей неделе. При матери и брате. Так что, кажется, мы идём на свидание.

Мама засияла почти так же ярко, как до болезни.

— Давно пора! Надеюсь, я доживу до знакомства с ним. Буквально.

— Мам, — закатила я глаза и отвлеклась на телефон. Экран загорелся, оповещая о новом сообщении. — Не шути так, пожалуйста. И не торопи события. Свидание — ещё ничего не значит.

У Давыдова, наверное, уши горели. Чувствовал, что мы его обсуждали. Смс-ку прислал.

“Алина, хорошие новости! Молчанов согласен рассмотреть Дарью Павловну в качестве кандидата на экспериментальное лечение. Я записал вас на онлайн-консультацию в эту среду. Идентификатор конференции для Zoom пришлю чуть позже”.

— Он пишет? — мама перегнулась через стол, чтобы заглянуть в телефон, но я успела его заблокировать. — А ты говоришь, я тороплю события. Пары часов не прошло, как расстались. Уже пишет.

Я поблагодарила начальника и тяжело вздохнула. Хорошее настроение медленно, но верно превращалось в боевое. Я прекрасно понимала, что разговор с любимой Дарьей Павловной будет непростым. Характер-с.

— Он по делу, — сказала я и облизнула губы. Захотелось по-детски зажмуриться, чтобы набраться смелости и нырнуть с головой в скандал. — Мам, Елена Станиславовна, мать Сергея — врач. Уролог-онколог. Я рассказала ей о тебе, показала медкарту. Она считает, что у нас есть шанс. В Красноярске работает врач, который…

— Хватит, — перебила она. — Слушать больше не хочу о чудесном исцелении от рака. Мы перепробовали всё и вместе решили не тратить больше время впустую. Я не хочу последние месяцы, дни и часы проводить на больничной койке.

— Да, но мы так решили, потому что считали, будто нет другого выхода, — напомнила я. — Если бы мы сразу нашли Елену, я не позволила бы тебе отказаться от лечения.

— Это не имеет значения, — мама повысила голос. В её глазах заблестели слёзы, и мне стало физически больно смотреть на неё. — Я не хочу в больницу, не хочу проходить новый курс химии или ложиться под нож. Мне надоело, Алина.