Идеально было бы зажечь интерьерные свечи и положить на подставку дымящуюся палочку. Воскурить благовония, как это правильно называлось. В процессе крылся особый смысл. Я верила, что призываю в помощь четыре стихии. Огонь — свечу, воздух — дым, воду — акварель и землю — масляные краски. Соединяясь во мне, как в пятом элементе, они помогали видеть то, что люди обычно прятали глубоко в душе, и деликатно вытаскивать это на бумагу.

— Добрый день, — поздоровался за моей спиной грубый мужской голос.

Я вздрогнула, втянула голову, но мантия-невидимка от этого на плечах не появилась. Незнакомец продолжал сверлить мне взглядом спину. Ага, я вся такая из себя воровка. Стою тут, возле этюдника, и кисти протираю. Каждый уважающий себя вор прежде чем спереть золотой унитаз из дома на Рублёвке, просто обязан его нарисовать.

— Простите, если отвлекаю от работы, — продолжил мужчина, — но мне сказали, что Елена Станиславовна здесь.

— Она ушла за Гостищевым, — пискнула я, как мышка, чувствуя, что от стресса мой язык начинает молоть чушь. — Ещё за свитером...

— А вы не похожи на дизайнера, — рассмеялся незнакомец и я, наконец, вышла из ступора ровно настолько, чтобы чуть-чуть повернуть голову. — Он бы сказал “лонгслив”. Или свитшот, я не разбираюсь.

В дверном проёме стоял второй Аполлон в чёрных джинсах и пуловере из пушистой шерсти. Такой же ослепительно привлекательный, как мой начальник. Широкий подбородок, взгляд с поволокой, брутальная небритость. Марина Эдуардовна, глядя на него, тут же забыла бы про Давыдова и переключилась на новую жертву. А мне хотелось ворчать сквозь зубы.

“Где-то на твоей улице, Василевская, перевернулся грузовик с красавчиками. Иначе как объяснить их обилие в твоей жизни? Вот правда, то не клюёт, то косяками”.

— Я художник, а не дизайнер, — пробормотала я. — Для нас важнее суть, чем красивые слова. Свитер не перестанет быть свитером, если его обозвать свитшотом. А вы…?

— А я Андрей, — представился красавчик и белозубо улыбнулся.

Информативненько, ага.

“Приве-е-ет, Андрей! — мысленно пропела я. — Привет, Андрей. Ну где ты был, ну обними меня скорей”.

— Алина, — кивнула я. — Рисую портрет Елены Станиславовны.

Продолжить знакомство нам не дали. Слегка запыхавшаяся хозяйка ворвалась в комнату.

— Уф, еле нашла что-то приличное. Андрюша, ангел мой, а затопи камин, пожалуйста.

— Лето на дворе, мама, — Аполлон приобнял её за талию и по-сыновьи легко чмокнул в щёку. — Но что не сделаешь ради портрета, правда?

— Ой, а вы уже познакомились?

Взгляд Елены мгновенно изменился. Она словно пыталась раскрыть двух шпионов, поочередно считывая то его, то мою реакцию. Не знаю, как обычно держался Аполлон-Андрей, я почему-то место себе не находила от смущения.