Теперь он лежал за дамой, плотно прижавшись к земле и прикрываясь ею как бруствером… И пытался дотянуться рукой до ручки правой передней двери джипа.

– Ты чего молчишь?! – рявкнул Петрушин, меняя магазин. – Что там у тебя?!

– Щас, – пробормотал Серёга, держа в прицеле кожаную «спину» дамской куртки. – Щас… ну давай, поднимись!

Ясно было, что красавцу до ручки не дотянуться – высоко. Как минимум надо привстать на колено. Вот сейчас он вскочит, и…

Дама вдруг начала подниматься и предстала в прицеле в полный рост. Красавец, прикрываясь ею как щитом, тоже привстал на колено.

Сейчас можно одной очередью вычеркнуть обоих из жизни…

– Зараза! – в отчаянии прошептал Серёга, стравливая обратно выбранную было слабину спускового крючка. – И откуда ты взялась…

Красавец быстро распахнул дверь и юркнул в салон. Выпал из сектора, гад. Спустя секунду из салона показалась рука и вцепилась в отвороты дамской куртки.

Серёга мгновенно сместил прицел и нажал на спусковой крючок, дырявя вражье предплечье. Рука резко дёрнулась, плеснула на куртку дамы кровавым фонтанчиком… но не разжалась! Ещё через мгновение дама уже была в салоне.

Джип мигнул габаритом, выдал густой выхлоп и, словно застоявшийся скакун, рванул в посадки.

Всё! Ушёл Серёгин объект…

Стрельба, как по команде, стихла. На пятаке перед мостом никто не шевелился. «Администраторы» отпустили уши и принялись озираться, соображая, можно ли вставать или пока ну их в задницу?

– Двадцать два, – констатировал Петрушин, меняя магазин и осторожно приподнимаясь на колено.

– Чего – «двадцать два»? – Серёга был мрачен – чувствовал себя виноватым и почему-то обманутым.

– От команды до финала – «двадцать два».

Быстро. Нормально. У тебя как?

Да, правильно – «двадцать два». Петрушин считает про себя секунды – так лучше ориентироваться в измерении боя, в котором время с первым же выстрелом растягивается и становится как будто резиновым. Сутки подготовки, три часа неподвижной лёжки, двадцать две секунды чистого времени боя. Серёгу тоже в своё время учили считать от первого выстрела до констатации отсутствия пульса у врага. Он так и не привык к этому. Это вообще не так просто, как кажется, длительная практика нужна.

– У меня дубль пусто, – отведя взгляд, доложил Серёга.

 – Ну не смог я – в неё! Не готов был…

Глава 11

Рыжая Соня

Тротиловая пятница

Мы уже подъехали к Толстой-Юрту, а я всё никак не могла прийти в себя. Такого страшного шока я ещё ни разу в жизни не испытывала. Нет, я не юная институтка и в жизни моей всего было вдоволь. И боль души была, такая, что в мире нет ничего сильнее, и горечь утраты, и на трупы насмотрелась – не дай Аллах никому…

Но такого я ещё не видела. И никогда представить себе не могла, что такое может случиться на моих глазах.