Свободой, горячим солнцем, страстной любовью… Всем тем, чего ей так не хватало в ее недавней, стандартно академической жизни.

Но главное, конечно, что появилось для кого готовить.

Игорь. Ее любовь. Первая и, как она не сомневалась, последняя. Это не то, что Аськин «экс» Мишка, который сунет нос в газету и даже не замечает, что ест. А вместо «спасибо» бурчит, что борщ опять пересоленный. Игорь же, даже пока Маша на первых порах его подгоревшей яичницей кормила, никогда не жаловался. А когда она сама извинялась, что вышло не очень вкусно, только плечами пожимал.

И говорил: «Ой, Машенька, брось. Такой талантливый человек, как ты, – он во всем талантлив. А кухня – дело нехитрое. Освоишь».

Маша и освоила – как говорили при социализме, в рекордно короткие сроки. И теперь любимый человек называет ее «Королевой специй и приправ». Не очень понятно, зато красиво. Игорь вообще умеет говорить… Хотя, конечно, это отнюдь не идеал мужчины. Машина мама считает, что он излишне высокомерный и ждать от него можно чего угодно. А папа называет его авантюристом и шарлатаном. Даже добрая Аська и та говорит, что Игорек Маше не пара.

Но что бы родственники ни вещали, насколько же, оказалось, лучше, когда по вечерам ты пьешь чай не в гордом одиночестве, а в компании этого надменного, ненадежного и авантюрного типа!..

…Познакомились они в Милане, хотя Маша изо всех сил старалась держаться там от сильного пола как можно дальше. Очень нужно, чтобы дед – или кто там еще! – ее личную жизнь устраивал!

От мужчин, что пытались заговаривать с «очаровательной русской», она шарахалась, по улицам перемещалась глаза долу. Ничего этим козлам не светит! Никаких навязанных любовей! Если бы просто на чудо новое интересное знакомство списать – это еще туда – сюда, но, когда она ехала на конференцию, уже не сомневалась: никаких чудес нет.

А на самом деле все вроде как волшебные желания исполняет взбалмошный старик. Лично – или руками каких-то своих, таких же взбалмошных, друзей.

Вот она и решила: приглашение в Милан принять. А от устройства своей личной жизни решительно отказаться. На то она и называется личной , чтобы никто посторонний в нее не совался.

Но на первый взгляд среди русской делегации никаких потенциальных кандидатов в женихи и не было. Народ на конференцию приехал в большинстве пожилой, увенчанный сединами и немалым академическим опытом. На Машу, самую юную, смотрели косо, а однажды она даже подслушала, как две ученые бабки, профессорши, судачат, что, мол, Кирилл Кириллович, ректор ее института, совсем стыд потерял. То, что свою любовницу в Милан прислал – это-то дело обычное. И будь любовнице хотя бы лет сорок – это еще по правилам.