– И никаких чудес не бывает? – откликнулся дед. – Извини, конечно, Машенька, но тебя послушаешь – и сразу грустно становится. Почему ты на жизнь так мрачно смотришь? Тут, в санатории, у иных старушек и то больше оптимизма.

– Ладно, дед, – вздохнула я. – Я тебя поняла. Отдыхай дальше. Принимай свои радоновые ванны.

Нажала на отбой.

И двинула назад, в кабинет ректора. Сказать, что на конференцию в Милан я не поеду.

Но в этот момент мобильник зазвонил вновь. Если опять дед – не отвечу.

Я взглянула на определитель: Макс. Сняла трубку:

– Привет, братишка!

– Маха! – заорал он.

 – Слушай, ты не поверишь! Я со спонсорами такой чумовой контракт подписал! Пятнадцать заграничных турниров в год, полный пансион, и гостиницы не ниже трех звезд – можешь себе представить?! А Станислав Андреевич теперь мой личный тренер, официально, уже все бумаги готовы!

– Ох, Макс… – простонала я.

Я хотела ему сказать многое. И про бесплатный сыр, который бывает только в мышеловке, и что противно, когда тебя держат за болвана, и что за любую халяву в конце концов приходится платить… Но не успела. Потому что Макс радостно воскликнул:

– Но знаешь, в чем самый крутяк? Станислав Андреевич сказал, что его постоянно просят разных блатных под крыло взять, а ему это поперек горла.

И потому, говорит, я и тебя хотел послать. Но решил все же взглянуть. И как мою игру увидел, понял, что зря думал отказаться, что у меня офигительный потенциал! Станислав Андреич сказал: это ЕГО шанс, а не мой. Понимаешь, его ! Не он мне поможет, а я его настоящей звездой сделаю, когда на весь мир прославлюсь!!! Прикинь, какой у меня лайф теперь пойдет?!

И что тут было говорить?

– Поздравляю, братишка, – тепло произнесла я.

Положила трубку и двинула от кабинета ректора прочь. Не буду я отказываться от поездки в Милан. В конце концов, кто бы это ни был – чаша, дед или кто-то третий, а мне дают возможность себя проявить. И я в лепешку расшибусь, но мой доклад по сентиментальному русскому роману будет лучшим на всей этой конференции. А то что же получается: Макс свой счастливый шанс использовал, а я от своего откажусь?

Прошло десять месяцев. Макс

Это была совсем другая жизнь."

"Он по-прежнему тренировался до черноты в глазах.

Когда без всякой белой горячки после многочасовой беготни по корту перед тобой ползут отвратительные черные шеверюшки и расплывчатые белые круги. И депрессии, как и раньше, иногда накатывали, и самоедством он занимался: я, мол, полный ноль и никогда не выйду даже на уровень крепкого середнячка вроде Блейка или Массу. И в плечо стреляло, и боль в колене мучила нестерпимо…

Одна разница: теперь его проблемы волновали не только маму, которая тихо всхлипывала, растирая его распухшее колено примитивным финалгоном.