И вот вроде уже кандидат наук и полноправный сотрудник нашего института, а все равно страшно. К чему, интересно, шеф сегодня привяжется? Может, к тому, что я своих студентов на День святого Валентина обещала с занятий отпустить?

Да еще и тетка в приемной хмурится – вот оно, противнейшее секретарское племя.

– Заставляете себя ждать, Мария Климентовна!

И тут же под белы рученьки сразу к ректору в кабинет. Ввела меня, недовольным голосом объявила:

– Шадурина подошла.

И, не утруждая себя вопросом, чаю я хочу или кофе, вышла вон. А я осталась дрожать на пороге.

– Садись, Маша, – зловеще молвил ректор.

Точно как на экзамене.

Не тушеваться, только не тушеваться! Я постаралась напустить на себя беззаботный вид:

– Чем могу служить, Кирилл Кириллович?

Он внимательно оглядел меня с головы до пяток и, кажется, остался недоволен – юбка, как ни стягивай ее вниз, явно коротка. Задумчиво произнес:

– Маша Шадурина… Напомни-ка, на какой ты у меня кафедре?

Что ж. Когда тебе почти восемьдесят – всех сотрудников не упомнишь. И я отбарабанила:

– Истории английской и американской литературы. Старший преподаватель.

Два спецсеминара, трое дипломников, курс лекций.

– Молодая, значит, поросль, – задумчиво произнес старик.

Взгляд у него был абсолютно отсутствующим – явно и на меня ему наплевать, а уж на моих дипломников – тем более.

Умолк, шуршит какими-то бумажками…

Будь на его месте Макс или любой из моих студентов, я бы давно уже рявкнула, что нечего, мол, говорить загадками. Но тут уж приходилось терпеть, скромно вперив взгляд в крытый зеленым сукном ректорский стол.

– А скажи мне, Маша, – наконец родил следующий вопрос Кирилл Кириллович, – сможешь ли ты за ближайшие сорок восемь часов подготовить доклад об истории русского сентиментального романа?

Я захлопала глазами.

Старичок-ректор что, не просто медленно говорит, но еще и слышит плохо? И робко повторила:

– Но я – преподаватель кафедры АНГЛИЙСКОЙ литературы… И русской литературой никогда не занималась…

– Ты – молодой ученый, – тут же отбрил меня Кирилл Кириллович. – Кандидат наук. Не в состоянии посидеть в библиотеке? Проанализировать литературу? «Бедную Лизу» не читала? С творчеством Чарской не знакома?!

Его голос с каждой новой фразой креп, а я, наоборот, чувствовала себя все больше и больше студенткой.

Но все же упорно повторила:

– Но почему я? Ведь на кафедре русской литературы есть Вера Сотникова… У нее по сентиментальному роману докторская…

– Маша, – ректор понизил голос до такой степени, что мне поневоле пришлось склониться в его сторону: – Ты сотрудник факультета и считай, что это приказ.

Я не выдержала:

– Но мы же не в армии, чтобы ЛЮБЫЕ приказы выполнять.

Сказала – и задохнулась от страха.