– Мы как-нибудь справимся. Правда, через неделю мне за квартиру платить. Семьсот, между прочим, зеленых баксов…

– Деньги будут, – заверила я. – Дам я тебе, я на отпуск откладывала.

– Не возьму я, – нахмурилась сестра.

– Возьмешь, куда денешься, – хмыкнула я. – Надо ж тебя поддержать, хотя бы первое время. А на будущее, если ты такая гордая, мы еще лучше придумаем. Найдем няню, а ты на работу пойдешь.

– Няню?! Да это безумные деньги!

– Ничего. Ты заработаешь больше.

– Маш, ну, не смейся ты надо мной! Я ж ничего не умею… – всхлипнула сестра.

– Научишься, – отмахнулась я.

И сердито добавила: – Ты что, Аська?! Ты же – Шадурина. Не Гуляева, слышишь, а Шадурина! А у нас – порода крепкая. Нас из седла так просто не выбьешь. Хоть на деда посмотри!.. Семьдесят семь лет, а у него и особняк, и красавица-горничная! Так что все у тебя будет хорошо, а я тебе помогу.

Я не сомневалась: так оно и будет.

Кто ж знал, какой очередной, неожиданный кульбит выкинет судьба?

…Назавтра, едва я вошла в помещение кафедры, меня тут же сразила ехидная ухмылка секретарши:

– Мария Климентовна! А вас к себе ректор требует! Из приемной уже два раза звонили.

– Когда?"

"– Сказали, архисрочно. Сразу, как только появитесь.

Секретарша выразительно взглянула на часы: одиннадцать. И хотя официальных присутственных часов у меня нет, а ближайшая пара начинается только в половине первого, сердце все равно противно затрепыхалось. Четыре дня за свой счет только что брала, вчера заседание кафедры прогуляла, мои студенты, бедняги, брошены на чужих людей, да и сегодня явилась на работу отнюдь не с рассветом…

Я попыталась напустить на себя безразличный вид и небрежно спросила:

– А по какому вопросу, не сказали?

– Аттестация у нас скоро, – глубокомысленно изрекла секретарша.

Вот язва! Аттестация преподавателей – дело, конечно, грустное, но могу всю свою невеликую зарплату прозакладывать: к ректору меня вызывают по совсем другому вопросу.

И я – второй день подряд даже чашки чаю не получается выпить на родной кафедре – потащилась в обшитую дубовыми панелями ректорскую приемную. По пути завернула в туалет, стянула как можно ниже, так что пояс оказался почти на бедрах, короткую юбку и на всякий случай стерла яркую помаду.

Нашему ректору уже добрых восемьдесят, и он обожает разглагольствовать, что институтский преподаватель должен выглядеть скромно.

Распахивая массивную дверь ректорской приемной, я поймала себя на мысли, что дрожу, как студентка, которую за «хвосты» отчислять собираются. А что вы хотите? Не так еще далеки те времена, когда я ходила к нашему ректору на лекции (он теорию литературы ведет), а на экзамене по его предмету с трудом отхватила скромную четверочку.