Я молчу, ведь любое неосторожное слово может спровоцировать обиженную и разъяренную женщину на вспышку агрессии.

Я как-то раз в хостеле успокаивала пьяного гостя, который обещал, что к чертям спалит “эту вонючую дыру” вместе с “пидарасами и шлюхами”, и Валерия в своем молчаливом гневе мне его напомнила. Глаза горят тем же огнем отчаяния.

Она медленно выдыхает, приглаживает трясущимися пальцами собранные в аккуратный пучок волосы благородного пепельного оттенка и с прямой спиной подходит к моему столу. Берет пустую кружку, что стоит у ноутбука, вертит в руках и с криком швыряет в дверь:

— Мудак!

Под звон осколков подскакиваю, и Валерия, вскинув острый подбородок удаляется. Ее надо бы приободрить, но что я скажу?

— Хорошего дня.

— Издеваешься? — Валерия оглядывается. — Злорадствуешь?

— Нет.

— Вы все тут лицемеры. Жалкие и никчемные неудачники, — она презрительно окидывает меня взглядом и выходит.

Сметаю осколки. Мне не стоит обижаться на Валерию. Человек в злости всегда говорит обидные вещи.

Дверь позади меня отворяется, и в приемную вплывает Евгений, который стягивает пиджак с влажными пятнами на лацканах и кидает на стол:

— В химчистку.

А затем расстегивает рубашку, что пропитана темными разводами кофе, а я, замерев с совком и пластиковой щеткой на длинной металлической ручке, наблюдаю за небрежным стриптизом.

Глава 2

Я сама не раз проливала на себя кофе, поэтому не особо паникую с рубашкой Евгения. Закрываю дверь уборной и утыкаюсь носом в приятную мягкую ткань. Не знаю зачем — это мимолетный и неконтролируемый порыв. Пусть аромат кофе отвлекает, но я чую нотки мужского пряного парфюма: древесная кора, черный перец и немного кедровых орешков.

Не время для слабости. Мне дома позволено полчаса повздыхать по Евгению, для которого я безликая тень за столом, а сейчас возьму себя в руки. Да, я симпатизирую боссу. Это не влюбленность, но нет смысла отрицать, что я нахожу его красивым мужчиной, чье внимание бы мне польстило, как женщине.

Прополоскать пятно кофе в холодной воде, залить нашатырным спиртом и оставить на пять минут. На кухне вытаскиваю из-за холодильника небольшую гладильную доску, а из нижнего шкафчика — утюг. Это я такая продуманная, хозяйственная и готова к любой катастрофе на рабочем месте.

Тщательно прополаскиваю рубашку Евгения, плеснув раствора из воды и лимонной кислоты, выжимаю, встряхиваю и вновь иду на кухню, где тщательно проглаживаю влажное пятно, от которого поднимается горячий пар.

— Лерку уволил? — Вадим Алексеевич заглядывает на кухню с чашкой в ладонях.

— Похоже на то, — поднимаю рубашку и даю лишней влаге испариться, а затем опять прохожусь по ткани утюгом.

— Ну, я думаю, что у Валерии все будет хорошо, — Вадим Алексеевич подходит к кофемашине.