Подозреваю, что люди в нем все-таки были, но увидев

Коршуна, резко меняли маршрут. Или попадались одни преступники находящиеся не в ладах с законом или трусишки. Смелые и добропорядочные граждане не стали бы избегать встреч с королевским юристом, правда? Хотя они могли быть очень деликатны. Видели начальника УД под руку с девушкой, и пропадали с горизонта. Мешать не надо, может Коршун женится, наконец, и перестанет мешать им в их делишках. Фантазия у меня буйная.

Самое интересно, что не поездка в лес, а именно эта прогулка незримо соединила наши души. О чем могла говорить я со своей «амнезией»? Поэтому спрашивала, спрашивала, а он постепенно расслабился и начал отвечать. Сначала неохотно, но видя мой искренний интерес, перестал подбирать слова и говорил как есть. Рассказывал о детстве, юношестве, работе.

Я радовалась, находя точки соприкосновения в интересах и привычках, и все больше уверялась, что именно Риннард мой принц на белом коне. Да я Ване памятник должна поставить! Какой мужчина!

Где бы я еще встретила такого? Единственный комплекс — внешность, но рядом со мной Риннард забывался и не прятал глаза. И правильно. Лично меня Коршун заинтересовал именно своей неординарной внешностью. В общем, погуляли мы отлично, не иначе карета счастья помогла.

После очередного выхода журнала с окончанием первой книги, Риксон встретил меня недовольной физиономией и доложил:

— Его высочество Селиван расстроен финалом.

— Почему это? — усмехнулась я.

— Он ждал, что принц женится на Сардане.

Я наклонилась к художнику и заговорщически прошептала:

— Это не патриотично. Наша девушка не должна выходить замуж за чужого принца. Она всегда должна стремиться домой к своему.

Риксон округлил глаза, подумал несколько секунд, переваривая информацию, и расхохотался.

— А ведь, правда, — отсмеявшись, пришел к такому же выводу парень. — Из солидарности к своему титулованному коллеге из другого мира Селиван не заметил главного. Эх, быть следующим королем

Кларену.

— Риксон, — недовольно одернул племянника дядя, сидящий за отдельным столом, но слышащий даже наш шепот, — дружба с его высочеством не дает тебе право нелестно отзываться о нем."

"— А чего он порицает наш роман? — задиристо ответил художник. — И между строк читает плохо. Яра, как ты назвала это искусство? Арт? Вот пусть только попробует не помочь мне с арт-улицей.

— У тебя и так дел по горло, — напомнила я.

— На пару картинок время найду. Ты же не думаешь что я один художник в Столице?

Что ж у каждого свои мечты, цели и задачи. Помогла чем смогла, описала подробно упрекнуть не в чем, а дальше сам пусть старается. Хотя…

— Риксон, а если провести опрос населения? Ну, хотели бы жители иметь такую улицу в своем городе, описанную в такой-то главе романа.