Так о чем это я?

А! Ну, вот и когда они, преодолевая трудности, дойдут до оракула окажется, что все уже по дороге сдружились и побратались. Миру мир. А нашим оракул создаст портал и вернет… куда-нибудь.

Координаты Уча помнит. А раньше нельзя было. Ну, почему-почему? Придумаем почему. Нравится сюжет?

— Лучши чем конкурс

— Не напоминай, заколебали эти девицы, будем теперь с парнями топать. Что? Спать пора? И, правда, как быстро день пролетел. Пойдем, малыш, баиньки. Сынулька, моя сладкая. Вот интересно, что придумает наш мужик? Неужели опять занятия в саду? Ведь если он мужик хороший ты же не будешь против моих встреч да, Федь?

— Убираца буду я! Всигда! Маё условие

— Ты что? Да я не позволю ему ни одной твоей пылинки сдуть. Он будет на работу ходить пахать и деньги нам зарабатывать. Так хорошо?

— Да! Пуст пашит! Сагласин!

Тихонечко выдохнула, вспомнив сказку про вершки и корешки, и отправила рукопись в сейф.

Вундеркинды тоже просто дети главное найти подход.

Весь следующий день я гадала, как обстоят дела у Риннарда с фантазией. Неужели он ограничится поездкой в лес и опять придет к тетушке Тильде в роли учителя, но мужчина снова удивил. Вечером меня у ворот редакции поджидала карета счастья с моим старым знакомым на облучке.

— Тимка, — обрадовалась я, кинувшись к мальчишке, и только после этого заметила Риннарда вальяжно и элегантно облокотившегося на дверцу повозки.

Коршун сегодня был в привычном черном костюме без лишних деталей одежды и не выглядел шпионом на задании.

Ветер, почувствовав появление своей любимой кормилицы, призывно заржал и подал назад. Рука

Риннарда, не ожидавшего подставы со стороны коня, соскользнула с дверцы, и ему пришлось отскочить в сторону от самодвижущейся повозки, пожелав в сердцах, чтобы ее поглотил фликус.

— Тиморис! — сердито воскликнул обиженный гроза Столицы. — Ты там для чего сидишь?

— Извините, лорд Коршен, — без капли раскаяния округлил глазищи пацан. — Непреодолимые обстоятельства заставляют ехать задом.

— Какие еще обстоятельства? Кнут тебе зачем?

Я, хихикая, вытащила яблоко из сумки и пошла отдавать дань наглому коняге, не дожидаясь приближения черной морды своим ходом.

— Животных бить нельзя, лорд Коршен, — наставительно произнес Тимка и, склонившись, словно открывает большой секрет, сказал: — Яра ударила один раз моего Ветерка, так до сих пор его закармливает, заглаживая свою вину.

— Яра ударила? — не поверил Коршун.

— Ага, и знаете, за что заглаживает? За щелбан! — ехидно захихикал ябеда.

— Что? — Риннард наморщил лоб, пытаясь вникнуть в ситуацию и, повернув ко мне голову, неверяще переспросил: — Ты влепила коню щелбан?

Гордо вздернула подбородок и выдала:"

"— Я защищалась!

Тимка расхохотался. Коршун хмыкнул и открыл дверцу повозки.