Инна замолкает, отвлекается на шаги за спиной. Никогда не была так рада преподу, кем бы он ни был.

— Приве-ет, а я тут папку одну забыл. Пришел забрать свое.

Глеб!

Глава 29

Он ухмыляется мне в лицо, в глазах горит неприкрытая ненависть вперемешку со злорадством.

— Понравилось, а, Мариш? Какого только хлама у бати на даче не найдешь!

Глеб уже ближе подходит, а я все пытаюсь сообразить. «У бати на даче»… Павел Петрович когда-то преподавал в художественной школе у Максима, вот откуда рисунки.

Знание не облегчает, а, наоборот, придавливает еще сильнее. Я просто похожа на его первую любовь, и, видя меня, он на самом деле видит ее. Поэтому Полину заметил, а потом и меня.

— Чего молчишь, Пешка? — Глеб стоит почти вплотную, я чувствую его дыхание на своей щеке. — Думала, сама могла его заинтересовать? Просто так?

Я молчу, хочу толкнуть Голованова и вырваться отсюда, не слышать этого издевательского голоса, не видеть высокомерную и очень довольную Инну.

Но я не успеваю ничего сделать."

"Никто не успевает ничего сделать.

Слышу короткий стук в дверь, и через секунду она открывается.

— Салют! — Дугин удивленно переводит взгляд с Инны на меня, а потом на Голованова. — У вас тут сходка?

— И что? Вам надо чего? — Глеб неприязненно осматривает Дениса. — Вы разве здесь работаете?

— Рот закрой, а то папа в угол поставит, если будешь взрослым хамить. — Дугин отмахивается от парня, как от надоедливой мухи. — Инна, я не понял, ты чего здесь забыла? Я не мальчик за тобой бегать. И телефон с собой носи.

Он зол, что-то еще готов высказать Лукьяновой, но сам себя обрывает. Взгляд застыл на руках Инны, руках, которые держат рисунки Максима.

— Откуда это у тебя?

Голос у Дугина холодный, даже ледяной. Куда исчез вечно ухмыляющийся саркастичный красавчик?! Я поежилась, чувствую, как рядом напрягся и Глеб.

— Что? — Инна тоже опешившая стоит. — День?

— Дуру из себя не строй! — рявкнул так, что Лукьянова отшатнулась.

— Это… ты как вообще разговариваешь? — Она пытается храбриться, но в глазах страх. Больше никакого высокомерия и пренебрежения.

Он схватил ее за плечи, я думала, сейчас трясти будет, но он словно очнулся, быстро отпустил, повернулся ко мне.

— Что у вас происходит?

Я молчу. Не потому, что хочу, просто не могу, не знаю, что сказать. Внутри все клокочет, если рот раскрою, то сразу же разревусь.

Наверное, он все понял, бросил взгляд на стол, а потом одним движением сгреб все рисунки с Ксенией в папку и прижал к себе. Обернулся к Инне, выдернул из ее рук оставшиеся листы.

— Ты даже представить не можешь, какие у тебя проблемы, — негромко произнес Дугин, и от его голоса у меня мурашки по спине пробежали. А у Лукьяновой, наверное, волоски на теле вообще поседели.

— А в чем дело-то? — вскинулся Глеб.