— Врач сказал, три месяца назад? Правда?

— Правда! По, кого мне нужно найти? Ты только скажи — я его силой притащу сюда, — говорю я, чуть не плача. Как же тяжело видеть ее такой!

— Никто не должен знать, никто.

Больше ничего не сказала, продолжая безучастно смотреть в одну только ей видную точку в белой стене.

— Я его порву на части! Горло перегрызу! Сволочь! Подонок мерзкий! Ненавижу его!

Макс идет рядом, не останавливает меня, а я почти кричу, глотая слезы. Молча протягивает черный мужской платок, который всего через несколько секунд становится почти полностью влажным.

"— Уверена, что это Грин? — наконец, спрашивает Генварский, когда мы садимся в его машину. — Она же не сказала.

— А кто еще?! Какие еще варианты? Она в его квартире жила, да там до сих пор полно ее вещей, если, конечно, он все не выбросил. Не избавился от улик, так сказать. Мерзавец, еще жениться собрался!

— Собрался, — задумчиво повторил Максим. — И если он параллельно крутил с твоей сестрой… будущему тестю Алекса это совсем не понравится. Знаешь, я спросил у Львова этого, интересовался ли кто состоянием твоей сестры.

— Он оплатил ее лечение в комфортных условиях в первый месяц. Конечно, помню. Ты еще сказал, что он связан с Грином.

— Связан. Так вот, ни он, ни Грин, ни кто бы то ни было не интересовался состоянием твоей сестры, Марина. Только ты и ее отец.

— Львов сказал?

Максим кивнул.

— А еще пообещал при малейшем интересе к Полине тут же стучать мне. Алексу важна эта свадьба, многое на кону. Твоя сестра с ее откровениями…

Макс замолчал, а у меня от ужаса холодок пробежал по коже.

— Неужели ты думаешь… — тихо прошептала я, боясь закончить свою мысль.

— Я ничего не думаю, Марин. Она в тяжелом состоянии, явно путает реальность и сон, ее словам нельзя верить. Но лучше не распространяться особо, что она вышла из комы.

Я застонала от бессилия.

— В училище знают, наверняка и Глеб. А раз Глеб, то и…

— То и Инна, а вместе с ней и Алекс. — Максим устало потер переносицу. — Если это так, то Львов нам сообщит.

— Ты в этом так уверен?

— Я дал ему взятку, Марина, чтобы к твоей сестре никого не пускали, кроме нас с тобой и ее отца. Хорошую взятку. И он получит не меньше, если станет делать то, что я ему сказал.

Я молча помотала головой.

Вопреки прогнозам Львова, уже на следующий день По стало намного лучше — она улыбалась. Слабо, болезненно, но в глазах едва заметно светился огонек, на щеках появился легкий румянец. Врач удивленно пожимал плечами, но общаться нам не мешал.

— Ты улыбаешься. Тебе нравится мой топ? Помнишь, мы его вместе покупали, то есть ты его заставила меня примерить.

— Не помню… — Легкое, едва заметное покачивание головой.