Есть существенная разница между тем, когда на лапу дают кому-то и когда – тебе.

Но вот что неясно, так это какого хрена брату Феодоры надо от Трины?

– И о чём Саш… Александр беседует с Триной?

– Не знаю, – нервно передёрнул плечами Райан. – Мама не говорит. Лишь жалуется, что устаёт сильно и чтобы в следующий раз этого амодара к ней не пускали.

Но жадность берёт своё.

И, возможно, нежелание вкупе с неумением отказывать людям, стоящим, предположительно, выше по социальной лестнице. А в том, что сын состоятельного адарского рода и сын из рода оборванной занимают разные ступени этой самой лестницы, сомневаться не приходилось.

И служба в городской ратуше престижа второму не добавляла. Невооружённым глазом видно, что Райан там занимал от силы должность какого-нибудь менеджера среднего звена местного разлива.

– Давно он начал к вам захаживать?

– Около трёх недель назад.

Что я и сочетаемые делали около трёх недель назад?

По всему выходило, что в Ливенте обретались, на постое в «Белом волке». Надин давала мне уроки адарской премудрости, мужчины помогали в трактире. И до появления Исабель и Дугана никто нами не интересовался, не спрашивал о нас в трактире и не пытался связаться любым доступным способом.

Я глянула на зафир, затем на небо, прикидывая, который нынче час.

Ладно, если задержусь немного, то нестрашно. Собраться-одеться недолго, макияж и волосы уложить можно на скорую руку, с эпиляцией возиться необязательно, всё равно ног под длинным платьем не видно.

– Поехали к Трине, озейн Ферворт. И нет, взятку за разговор с вашей матерью я вам давать не собираюсь.

* * *

Только в доме Фервортов я поняла, почему, несмотря на жажду денег, Райан решился рассказать мне о визитах Александра.

Вопреки заверениям сына о добром здравии матушки, Трина лежала в постели. Вставать с неё если и собиралась, то разве что в туалет. Шторы в спальне задёрнуты неплотно, но оставленные щели в тяжёлых тканевых складках всё равно пропускали мало света, отчего помещение наполнял густой вечерний полумрак. Под дверью спальни дежурила смутно знакомая служанка, заступившая было мне дорогу, однако убравшаяся с пути после раздражённого хозяйского жеста.

Ехать со мной Райан поначалу отказался. И мне запретил переступать порог его дома, мол, наша семейка и так изрядно попортила крови ему и членам его семьи.

Я заявила, что до места доберусь и в одиночку, мой зафир знает распрекрасно, куда меня везти, а что до незаконного проникновения на территорию чужой частной собственности, то пусть предъявляет претензии роду адары Феодоры.

Райан помялся, поворчал и ехать-таки согласился. Правда, пришлось потратить немного времени на уговоры зафира, потому как пускать в салон неоднократно оскорблявшего его человека он не хотел.