Что, в общем-то, ожидаемо: я слишком стара, чтобы меня можно было научить всему необходимому так, как учат маленьких адар, у меня не получается контактировать с сетью, как контактируют взрослые адары, не получается телепортироваться, как они. Похвально, что сейчас я сумела переместиться легко, быстро и без усилий, но я ведь в прямом смысле отправилась не знаю куда.

Пока я ела, поговорили мы и о том, как каждый живёт ныне, к чему стремится, что планирует. В общих чертах, конечно, без конкретики – не признаваться же Ормонду, что вечером я иду грабить местного лорда и не просто за золотом-бриллиантами, а за нюдсами принцессы другого государства.

Когда официантка забрала пустую посуду, Ормонд извинился, поднялся из-за стола и предупредил, что отойдёт покурить. Подозреваю, я изрядно его удивила, увязавшись следом. И ещё сильнее, когда стрельнула у него сигаретку, дождалась любезно поднесённого огонька и затянулась.

Хоть какая-то радость, раз выпить нельзя.

На самом деле я не курю. Почти. Могу иногда, под настроение, подымить, как мама моя говорила. Но в этом мире я курящих дам пока не видела ни разу – или не там ходила, – и не уверена, что сие неполезное для здоровья занятие вовсе было дозволено женщинам.

Представляю, как мужчины мои изумились бы, если бы узнали.

И что сильнее их поразило бы – я с сигаретой за пабом или признание, что мой родной домен находится в другом мире? Эх, я ведь до сих пор не сказала… и понятия не имею, как говорить, когда и надо ли в принципе? Чужая тень, пусть даже из некоего полумифического дальнего домена, – дело одно.

А иномирянка – совсем другое.

Иномирянка – это почти дуайр и прочие ему подобные существа из переломов, потенциально опасные и немедленному уничтожению подлежащие.

Ормонд не стал ни осуждать меня, ни возмущаться, ни делиться удивлением вслух. Мы постояли в тесном тупичке между пабом и соседним зданием, ещё немного поболтали о том о сём и засобирались обратно в «Корону». Направились к главному входу, и я заметила человека в чёрном, крутящегося возле зафира. Он то пытался обойти транспорт кругом, то заглядывал в окна, силясь узреть в недрах салона нечто неведомое. Угнать зафир нельзя, за редким исключением адарские экипажи не слушались никого, кроме своих хозяек, да и жители этого мира давным-давно привыкли к волшебным самоходкам и внимания на них не обращали.

Ладно бы, понимаю, совсем крошечный городок какой был, где всё, тамошними горожанами никогда прежде не виданное, было бы в диковинку, но мы-то в Перте…

Я остановилась возле двери паба. Человек вынырнул из-за передней части зафира, наклонился и зачем-то посмотрел под экипажем. Выпрямился, отбрасывая с лица чёрные пряди волос, и я его узнала.

– Эй! – я шагнула к зафиру.