Впрочем, мнения по сему поводу всё равно разделились.

Будучи человеком практичным, придерживающимся принципа «дают – бери, бью – беги», Люсьен считал, что не грех взять деньги за инфу, раз действительно готовы щедро платить.

Филипп благородно полагал, что нельзя обогащаться на чужом несчастье. То есть не то чтобы прямо совсем нельзя, всё же жизнь по-всякому поворачивается, и ситуации бывают разные, но в нашем конкретном случае могла и ответочка прилететь. Не удовлетворят Дугана полученные сведения, или поиски успехом не увенчаются, или Алишан обо всём прознает. И с кого тогда спросят в первую очередь?

Правильно, со злокозненной попаданки.

А коли так, то овчинка выделки не стоит.

Лучше и впрямь гардероб Филиппа распродать, всё больше пользы будет.

Я соглашалась с обоими, но принять решение даже для себя самой не могла. Хотелось помочь человеку, потерявшему дочь – не без моего участия, вольного ли, невольного, – и в то же время осторожность нашёптывала, что ничем-то я не помогу, только собственное положение усугублю. Расскажу правду, и в лучшем случае мне не поверят. В худшем же снова за дуайра примут. Да и как я признаюсь Дугану, в то время как мои сочетаемые по-прежнему считают меня выходцем из дальнего домена?

И соблазн лёгкой наживы, как ни банально, тоже подстёгивал.

И опасения из-за повторного явления Алишан Ван Хельсинг пыл умеривали.

В результате к решению, удовлетворяющему каждую сторону, мы не пришли. Перед сном Люсьен пытался выспросить, почему я не тороплюсь принимать предложение Дугана – чай, не свекромонстр со всеми вытекающими, – но я сослалась на мнение Филиппа, дескать, не хочу последствий.

В конце концов, можно отказаться от предложения Дугана.

От предложения Исабель.

И следовать первоначальному плану.

В теории.

Если мама Филиппа могла смириться с отказом и вернуться в Ридж, не подкинув нам проблем на посошок, то отец Феодоры вряд ли отступится по одному моему слову. Брошенный им напоследок намёк слишком очевиден, чтобы принять его за живописную метафору для завершения беседы. И замечание это ясно говорило, что как только я высуну нос из нынешнего своего подполья, Алишан живо возьмёт меня в оборот. Сомневаюсь как-то, что совет старших адар обойдётся без обращения к ней за разъяснением ситуации и без всяких экивоков признает меня самостоятельной единицей. А со слов Надин вообще выходило, что прецедентов с отречением адары от рода прежде не случалось. Надин ни о чём подобном не слышала, и мама её о таком не упоминала.

Наверное, следовало затихариться на более долгий срок, авось, через полгодика Алишан точно успокоится… или через год, два…

Или из Перта уехать в другой город, не Ливент, где нас разыскать проще простого.