Работая на Джафарова, он благодарил свое солдатское счастье, пославшее ему такого справедливого и нескупого хозяина. И хотя жизнь в горах была, конечно, не сахар, он не роптал. Сайд платил ему тысячу долларов в месяц. И за такие деньги бывший майор Петраков готов был воевать с кем угодно и сколько угодно.

Посланец Джафарова нашел Петракова на выезде: тот проверял посты, расставленные на подступах к основной плантации мака в долине. От местных крестьян поступила информация, что узбекские мятежники, уже давно мечтающие отбить у Джафарова эту плантацию, намерены в ближайшее время предпринять попытку атаки на долину и взять сорока гектарную плантацию под свой контроль. Петраков хладнокровно решил перестрелять узбеков, если те появятся.

Когда посланец Джафарова передал приказ хозяина вернуться в кишлак, Андрей недовольно выругался. Чутье подсказывало ему, что узбеки заявятся непременно сегодня к вечеру. Тем не менее он понимал, что хозяин по пустякам звать не станет. В этом, кстати, и заключалась немалая прелесть нынешнего положения: он был практи

Андрей повернулся к Хохлу, худощавому веснушчатому парню родом с Западной Украины, и приказал:

— Продолжай вести наблюдение. Сегодня, может быть, начнется. Если я не подоспею к вечеру, действуйте по обстановке. Все, ты за главного остаешься.

Трясясь в стареньком джипе по разбитой дороге в кишлак, Андрей терялся в догадках относительно причины срочного вызова. За все эти годы он и видел-то старика Сайда от силы раз десять. Связь между хозяином и командиром роты охраны в основном осуществлялась через Махмуда, с которым у Петракова установились вполне дружественные отношения.

К тому моменту, как Петраков взбежал по лестнице на террасу белого особняка, солнце повалилось к западному краю небосвода. К вечеру было душно так же, как и днем. Джафаров с обеда находился в спальне. После ультиматума, который поставил ему Рамирес, у старика подскочило давление и его личный врач, постоянно проживающий в доме, не отходил от него ни на шаг, держа наготове шприц. В сопровождении неразговорчивого слуги Андрей вошел в спальню и, остановившись на пороге, почтительно склонил голову, покрытую густым ежиком выгоревших на солнце волос.

Прямо перед ним на огромной двуспальной кровати возлежал его хозяин. Лицо Сайда казалось серым: ему нее еще было очень скверно. В воздухе густо витал резкий запах медикаментов. Рядом в кресле сидел Махмуд. Увидев его, Петраков немного приободрился.

Махмуд встал и, сделав навстречу пару шагов, пожал наемнику руку.

— Рад видеть тебя, Андрик. Быстро ты добрался. Понимаю, солдатские ноги не чувствуют усталости.

Сайд попытался приподнять голову, но это оказалось ему явно не по силам, и он снова уронил ее на подушку.