Вскоре и вовсе перестала что-то слышать. Да и видеть тоже. Картинка начала размазываться, выделялись только белоснежное платье Лолы и синяя стрекоза, покоившаяся на ее груди.

Я в ужасе закричала, попыталась встать, но непонятная мощь вдавила меня в кресло. Давление все возрастало и возрастало. Я билась, пока могла, а потом резко потеряла сознание.

Глава вторая

Очнулась так же резко и сразу поняла, как хорошо было в небытие. Там, по крайней мере, я ничего не чувствовала. Здесь же ветер яростно швырял в лицо ледяную воду, норовил сбить с ног, рвал платье похлеще бешеного пса. Я моментально ослепла, оглохла из-за невероятного грохота, а еще безумно замерзла.

Вдруг неведомая сила дернула меня за руку. Я завизжала от страха, но была вынуждена заткнуться, ударившись лицом обо что-то твердое. Прикусив от неожиданности губу, расплакалась. Но, даже заливая слезами чей-то панцирный доспех (успела рассмотреть), не могла не признать, стало теплее, исчезли ветер и вода.

Однако долго заниматься этим делом мне не дали, оторвали от железяки и спросили грубым голосом:

– Какого клеха ты делаешь на скале, тери? Где твой господин?

Чего-чего?! Не знаю, что возмутило больше: тери, звучавшее весьма пренебрежительно, или едкое – господин?

– Сам ты тери! – я вырвала руку из клешней, по недоразумению названных ладонями. – Вот и топай к господину, он тебя отгосподинит как следует!

И лишь проговорив свою пламенную речь, я решила-таки глянуть на собеседника.

Мама дорогая!

Продолжение, так и рвавшееся с языка, было моментально проглочено. А на лицо напялена улыбка. Очень надеюсь, что она выглядела именно улыбкой, а не гримасой. И крылатое нечто напротив правильно ее поняло.

Пока я во все глаза пялилась на высоченного чернокожего мужика с огромными орлиными крыльями, дредами и квадратной челюстью, он смотрел на меня. Надо сказать, глядел оценивающе так, будто прикидывал, сколько можно выручить за такую кобылку. А потом ухмыльнулся, весьма зловеще. И я поняла – меня оценили.

Ойкнув, начала пятиться, надеясь, что даже на каблуках сумею убежать. Да не тут-то было, за спиной оказалась преграда, пружинистая такая, что тут же отпружинила меня обратно. Прямо в загребущие лапы мутанта-афроамериканца.

– Ты куда-то собралась, ари? – проскрежетал он.

Вот ты ж, ежик летучий, быстро же я эволюционировала с тери до ари. Еще бы знать, что значат эти дурацкие названия.

– Что ты? – захлопала я глазками так, как учила Галка, чтобы мужик проникся и подобрел. Однако этот экземпляр добреть не торопился, наоборот, нахмурил брови и стал возмущенно вращать глазами.

Твою ж маму! Да он бешеный! Сейчас как накинется и, почитай все, нет Катьки!

Я на мгновение опешила, а потом включила самое лучшее женское оружие. То есть заверещала, будто резанная.