Поэтому как решит поступить Император одному ему известно, — Леонид Александрович посмотрел на тлеющие огни в камине. — Может случиться так, что дело ссылкой ограничится. Сами понимаете, времена сейчас непростые, а род Салтыковых крепко на ногах стоял...

В этот момент в моей груди начал зарождаться приступ гнева. Да плевать я хотел на связи Салтыковых и мощь их рода. Вот это меня вообще мало интересует! Сдохнут оба! Никого в живых не оставлю!

— С учетом того, что вопрос со мной будет закрыт, вскоре над Салтыковыми может состояться суд? Я правильно понимаю, Леонид Александрович?

— Думаю да.

Процесс над ними и без того уже слишком затянулся.

— Что же, в таком случае я хочу, чтобы никто из них до суда не дожил... Мне они живые ни к чему.

Верховцев молча смотрел на камин. По выражению его лица трудно было понять, о чем он думает в этот момент.

— Вы что-то хотите сказать или мне показалось? — спросил я у него.

— Думаю, как это сделать, — ответил он, затем посмотрел на меня и усмехнулся. — Ваше сиятельство, вы умеет сложные задачки придумывать.

— Вот видите, как хорошо, — улыбнулся я в ответ. — Я придумываю сложные задачки, а вы их успешно решаете.

Каждый занимается своим делом...

— А что насчет Екатерины? — спросил он.

— Катю не трогать... Пусть живет спокойно...

— Понятно, — кивнул Леонид Александрович.

— И вот еще что... Фоме этому, перед тем как он извиняться начнет и деньги нам слать, взорвите все к чертовой матери... Пусть знает свое место...

Глава 18

Верховцев оказался прав, в восемь часов утра меня разбудила охрана и сообщила, что ко мне с визитом пожаловал Бестужев собственной персоной.

Вот что за мода у этих господ из тайной канцелярии являться, когда им вздумается? Нет, после вчерашнего разговора с Леонидом Александровичем, я догадывался зачем приехал Георгий Васильевич и был совершенно не против его увидеть, но можно же предупредить хотя бы за полчаса?

Пришлось спешно приводить себя в порядок и отдавать распоряжения насчет завтрака взволнованной Бьянке.

Увидев важного гостя, которого сопровождало сразу две машины с мигалками, она решила, что это по мою душу пожаловали и залилась слезами.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоить бедную женщину и отодрать ее от себя — уж больно крепкими у нее оказались объятия.

Когда, наконец, до нее дошло, что меня приехали не забирать, а скорее наоборот — она до того обрадовалась, что даже пообещала сделать сонному бамбини Тосику лишний стакан апельсинового сока.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — сказал я для порядка Бестужеву после того, как встретил его, и мы расположились в столовой.

К этому моменту Бьянка уже успела подать кофе, ветчину, сыр, хамон — все, что получилось у нее на скорую руку.