Демидов бодрым шагом покинул кабинет, а граф взял телефон, торопливо нашел в книге контактов номер Николая Александровича Романова, глубоко вдохнул и нажал кнопку вызова.

* * *— Что за зверь? — спросил у меня Верховцев, глядя на лежавшего возле камина ящера.

— Крокодил карамба! — важно ответил ему Тосик, развалившийся на ящерице.

— Шушик зовут, — сказал я. — Гость из иного мира.

— Странный он какой-то... Ярко-оранжевый весь, — хмыкнул Леонид Александрович.

— Он разный бывает. Цвета умеет менять, зараза.

— Вы без настроения, Владимир Михайлович?

— Нормально, — отмахнулся я.

— С Василисой общался перед вашим приходом, так что сами понимаете. Вы то чего так поздно пожаловали?

— Новости у меня хорошие, ваше сиятельство, по телефону всего не скажешь, а захотелось поделиться как можно скорее.

— Если вы про Нижний отчитываться, так можно было утра подождать, — я наклонился и погладил Шушика, по телу пробежала приятная волна. — К тому же я вам разрешил отоспаться. Кстати, мне звонил сегодня этот Фома. Говорил, что его бес какой-то попутал и просил счет, куда можно извинения перечислить.

Я обещал подумать... Может и в самом деле не убивать его?

— Как скажете, ваше сиятельство, — ответил Верховцев. — Но вообще-то я не про поездку в Нижний рассказывать к вам приехал.

— Тогда интересно, давайте выкладывайте с чем пожаловали.

— Я только что от Бестужева..."

"— Вот как? Только не говорите, что завтра меня в камеру переведут. Если так, то я позабочусь, чтобы империя вздрогнула!

— Да нет, ваше сиятельство, думаю сегодня был последний день вашего... скажем так... временного ограничения в передвижениях.

— Наконец-то! Я уже думал они там дрыхнут целыми днями, а не работают! Что Бестужев интересного рассказал, кто там главный вдохновитель?

— Герцог Теряев, — ответил Леонид Александрович. — Заплатил Бирюкову и Игнатьеву, а они уж там расстарались.

— Вот герцог, сука, — покачал я головой. — За сыночка решил отомстить? Лучше бы он ему ремня в детстве чаще давал, а теперь чего уж... Ну хер с ним. Что Салтыковы? Неужели никак в этом деле не отметились?

— Никак, Владимир Михайлович. Во всяком случае, пока ничего. Посмотрим. Может быть Игнатьев что-то новенькое расскажет, но по словам тайного советника и Теряева, вроде бы они и в самом деле не участвовали.

— Странно.

— Ну почему же? Может быть так и есть, — пожал плечами Верховцев. — Сами рассудите. Одно дело в вас стрелять и межродовые разборки устраивать, а совсем другое — в подобных шашнях участвовать. Одно слово «заговор» чего стоит... Здесь точно плахой пахнет.

— То есть в моем случае не пахнет?

— Ваше сиятельство... Роды часто воюю друг с другом, вы уж не обижайтесь.