— Бл…ть… — невнятно ржет и одновременно возмущается Дамир, сначала пятясь назад от неожиданности, а потом вдруг с рыком кидается на меня.

— Э-эй! Так не честно! Ах-хах-ха, — я пытаюсь колотить его, когда Керефов скручивает меня в три погибели и легко взваливает себе на плечо.

— Отпусти! А-а-а! А-ха-ха, рухнем же! — ору, потому что Дамир слегка качается, когда тащит меня куда-то вглубь квартиры. Но он лишь перехватывает меня поудобней, одной рукой опирается о стенку и властно бурчит:

— Не каркай!

Доходит до дальней комнаты. Включает в ней свет. Я приподнимаю висящую вниз голову в попытке оглядеться.

Спальня…

А через мгновение меня швыряют с размаху на кровать, словно я мешок или разыгравшийся ребенок. Падать мягко, лететь неожиданно весело, и это вызывает новый короткий приступ пьяного смеха.

Короткий…Потому что мы с Дамиром встречаемся глазами, и улыбка застывает на моих приоткрытых губах. Пальцы сами собой тянутся проверить, застегнуты ли все пуговицы на рубашке, потому что он ТАК смотрит…

Дотрагиваюсь до насквозь мокрой ткани, и понимаю, что в пуговицах нет необходимости — слишком плотно все облегает, просвечивая насквозь.

Черные затуманенные глаза Керефова медленно и не скрываясь скользят по моей фигуре, и я поджимаю ноги в мокрой юбке, покрепче сводя их вместе. И все равно чувство, что я почти голая, не исчезает. Мне так жарко становится, что, кажется, сейчас вода из ткани испаряться начнет и накроет меня белым облаком…

— Ну, наигралась? — как-то хрипло интересуется Дамир, вновь смотря мне прямо в глаза.

Он тоже мокрый. Весь. Черное поло облепило его торс как вторая кожа, челка прилипла по лбу. И мне кажется, я даже могу разглядеть капельки влаги на его длинных прямых ресницах.

Правда, они двоятся немного, как и его невозможные глаза."

"— Это твоя идея была, — фыркаю я, отползая подальше от края огромной кровати и от него.

Тут же опять смотрит на мое тело, а не на лицо. Как хищник ловит любое движение. И от этого сердце бьется чаще.

— Не надо! Твоя, — криво улыбается Дамир, — Я сказал — племянниц пистолеты, а ты начала: ""Ты врешь- ты врешь, сам в розовые пистолетики играешь""…Довела меня…

— Играешь же, — улыбаюсь я, поджимая под себя ноги и скрывая их оголенные части от слишком обжигающего взгляда Дамира.

Он недовольно поджимает губы, когда это замечает.

— С тем, кто старше десяти, играл в первый раз, — хмыкает Дамир.

Я улыбаюсь в ответ, но все равно отползаю на кровати от него еще дальше, пока не упираюсь спиной в резное изголовье. От мокрой одежды начинает знобить, кожа на руках становится гусиной. Хочется хотя бы укрыться одеялом. Но…Это ведь ЕГО одеяло. ЕГО постель…Я не могу. Меня охватывает какое-то невероятное нервное смятение.

Не знаю, чего хочу.