у Дамира на секунду каменеет от изумления лицо, но он быстро приходит в себя, вперев в меня хищный, горящий нездоровым азартом взгляд. Такой, что у меня слегка пересыхает в горле.

— Хорошо, Жень, можем никуда не ходить… Я только за…Просто после работы поехали ко мне.

От необходимости сразу реагировать на это шокирующее предложение меня спасает раздвигающий портьеры официант. Он неловко косится на Дамира, профессиональным чутьем улавливая, что жуть как не вовремя, бормочет "" ваш салат с говядиной"" и ставит перед ним огромную расписную тарелку. Керефов никак не реагирует на парня, вперев в меня жгучий немигающий взгляд, от которого я мысленно бессильно расщепляюсь на молекулы, рассыпаюсь по дивану.

Воздух вибрирует напряжением, тревожно, точно по нервам, звякают раскладываемые приборы.

Передо мной появляется тарелка с тремя разноцветными шариками пхали. Внутри полная энтропия.

Что Керефов только что сказал?

Немею и перестаю соображать. И почему-то обдумываю (!!!) его слова, вместо того, чтобы сразу послать Дамира в известном направлении, пока официант ставит передо мной стеклянный чайник.

В голове совсем не вовремя всплывает недавняя беседа с Еленой Леонидовной, что мне необходимо пытаться почаще ближе подпускать к себе мужчину. Хотя бы для просто физического контакта, не избегать его…Разве не об этом она говорила? С сомнением смотрю сквозь полуопущенные ресницы на объективно сексуального, красивого мужчину напротив. Как бы на его предложение отреагировала другая? Та же Катя — моя подружка, например,? До мурашек пробирает мысль, что, наверно, бы уже делала ему пол столом минет…

Это ведь унизительное предложение!

Или нет?

Поднимаю на Дамира растерянный взгляд и понимаю, что он не выглядит, как человек, мечтавший унизить.

Скорее, как человек, очень желающий получить положительный ответ…Он весь застыл, смотря на меня в упор через стол, словно хищник перед прыжком на охоте. Словно, если я сейчас дернусь и попытаюсь убежать, он молниеносно рванет следом, и тогда меня спрашивать уже никто не будет.

От этого давящего ощущения выбора без выбора на языке становится горько, по лопаткам тянет холодком, и я наконец отмираю, переварив первый шок.

Официант как раз выгружает перед Дамиром с подноса последнее блюдо — хинкали с тремя видами соуса, и, поклонившись, пятится назад, пока не исчезает за тяжелыми портьерами.

Дамир тянется за приборами и вопросительно выгибает бровь, не сводя с меня прожигающего взгляда.

— Думаете, я способна на это согласиться? Почему? — интересуюсь насколько возможно ровно.

— Думаю, ничего такого в этом нет. Мы — взрослые люди, — пожимает плечами Дамир, ловко принимаясь за первый хинкали.