Дамир провожает его долгим взглядом, постукивая смуглыми пальцами по столу, и только потом отвечает мне, щуря свои черные сверкающие глаза.

— Жень, если бы ВЫ мне язык в рот вчера не засунули, я бы и не стал тыкать, — тихо с легкой усмешкой выдает он, — А теперь как-то поздно рассуждать о приличиях, не находитЕ?

Я чувствую, как вся кожа болезненно вспыхивает огнем, и молюсь только о том, чтобы не пойти красными пятнами. Пальцы от нервного возбуждения начинают подрагивать, и приходится начать теребить салфетку, чтобы хоть как-то это скрыть.

— Если уж и говорить о приличиях, — дрогнувшим голосом сообщаю я, — То это неприлично — напоминать мне об этом.

Я извинилась, я была не в себе. Нечего меня стыдить…"

"— Я не стыжу, — хмурится Дамир, подаваясь ко мне через стол. Голос становится глубже и перестает звучать ехидно, — Женя, я не это хотел сказать.

— Я бы предпочла вообще не говорить на эту тему…

Дамир сцепляет руки в замок, смотря мне в глаза, молчит пару секунд, буравя меня тяжелым взглядом, под скулами отчетливо прокатываются желваки. Я невольно замираю, выжидая.

Чувствую, что сейчас он что-то решает для себя.

— Жень, я бы хотел тебя пригласить куда — нибудь, — наконец вкрадчиво заявляет он.

— Куда? — вырывается из меня еще до того, как я успеваю подумать.

— Не знаю, куда бы ты хотела? — немного снисходительно улыбается Дамир, явно входя в привычный для себя образ.

— Зачем? — более осмысленно интересуюсь я.

И улыбка застывает на его лице, а в глазах сверкает что-то чувственное и очень порочное.

— Мне кажется, это очевидно, — отвечает Керефов, и черный масляный взгляд выразительно перетекает на мои губы, а потом возвращается к глазам, оставляя после себя раскаленные борозды на моем лице.

И от такого неприкрытого сексуального посыла у меня внутри все начинает дребезжать. Хочется курить…И убежать отсюда к чертовой матери…Просто встать и уйти.

— Гештальт не закрыт? — выгибаю одну бровь, скрывая за сарказмом нарастающую внутреннюю нервозность.

— Если тебе угодно, — нагло соглашается Дамир, откидываясь на подушки и вытягивая руки по спинке дивана.

Рубашка натягивается на его плечах, и я невольно обращаю внимание, как у него хорошо развита грудная клетка, а еще подмечаю торчащие из расстегнутой на пару верхних пуговиц рубашки темные курчавые волоски.

Почему-то эта картина кажется мне очень волнующей и пошлой. Я не хочу думать, какой он без одежды, не хочу знать, что у него волосатая грудь. Поднимаю глаза выше и встречаюсь с насмешливым черным взглядом.

— Я не собираюсь никуда с вами ходить, Дамир Тигранович, только потому, что вы вдруг решили, что обязаны меня трахнуть, — выпаливаю глухо.