Вжимаюсь лопатками в стену кабины и до боли впиваюсь ногтями во влажные ледяные ладони в попытке подавить нарастающую паническую атаку.

Где-то на краю уплывающего сознания понимаю, что, если дам ей сейчас волю, потом мне будет очень…ОЧЕНЬ стыдно…

И я усилием воли глушу подступающую истерику в себе. Нас сейчас вытащат, свет заработает. Сейчас! Он ничего…ничего мне не сделает…Это глупо!

Керефов в это время протяжно вздыхает и устало трет глаза.

— Не ловит. У вас ловит, Жень? — его черное, едва подсвеченное снизу лицо поворачивается ко мне.

Я кусаю губы, не сразу понимая, чего он от меня хочет. Слышу только ""Жень"", впервые сорвавшееся с его губ. И в данной обстановке это звучит пугающе интимно. Жень…Будто в темных углах кабины засели лангольеры и пожирают сейчас так необходимые мне барьеры между нами. Жень…

Керефов чего-то ждет, продолжая смотреть на меня.

— С вами все в порядке? Вы слышите? — наконец напряженно интересуется он, и поворачивает экран своего мобильного так, чтобы можно было разглядеть мое лицо.

Чёрт…Отшатываюсь и резко опускаю наверняка круглые от ужаса глаза.

Женька, соберись! Он просто хочет, чтобы ты позвонила…

— С-сейчас, — голос дрожит тихой истерикой.

Начинаю суетливо копаться в сумке. Пальцы не слушаются — дрожат. Стены давят…Мне кажется, или они правда сужаются??? Громко всхлипываю, не будучи в состоянии выудить из этого адского мешка телефон. Да что такое, а???

— Жень, вы что? — в голосе Керефова отчетливо прорезается то ли раздражение, то ли тревога. И это неожиданно немного успокаивает — четко ощущается, что находиться здесь с истерящей мной — последнее, о чем он мечтал, — Испугались что ли? Ничего страшного не случилось! Просто свет отключили наверно.

— Да, я знаю, — опять всхлипываю, — Просто не люблю закрытые темные пространства…Очень…Не люблю…

— У вас клаустрофобия в придачу ко всему? — по голосу слышно, что хмурится, — Давайте я поищу телефон, можно?

И, не дождавшись разрешения, мягко вырывает сумку из моих ослабевших пальцев.

— Не то что бы клаустрофобия, — я обнимаю себя за плечи и незаметно пячусь подальше от мужчины, — Просто, когда именно темно и с кем-то…Не люблю…

Дамир на секунду вскидывает голову в мою сторону, и я не вижу, но остро ощущаю его прожигающий взгляд.

— Звучит так, будто у вас неприятие именно этой ситуации и именно меня, — делает неправильные выводы он.

Я отрицательно мотаю головой, но Дамир уже не видит, продолжив копаться в моей сумке. Находит гаджет.

— Трындец…Тоже связи нет, — постучав затылком по кабине, он протягивает мне бесполезный телефон, а сумку ставит на пол.

Я сглатываю захлестывающую горькую панику, снова вжимаясь в стену и прикрывая глаза.