Правда, повод не тот. У меня не будет шанса, если не найду его дочь, то он молча скормит меня своим собакам. И это не пустые слова. Это обещание. А мне нравится… Хоть, какое-то разнообразие в жизни. Жизненная «зебра», так сказать. Ты держишь кого-то на мушке, а потом хоп, и уже на мушке сам… Шаг влево — пуля, шаг вправо — пуля… Выбор есть, но исход всегда один и тот же. Очень отрезвляет, надо признать. Зато весело!

Тело ныло, словно от ломки. Почему словно? Ведь я и правда ломал себя. По косточке, по суставу, рвал по мышцам. Мне надоело скитаться по странам, меняя жилье, окружение, климат. Переезжая из города в город, казалось, что меняется воздух, небо, звезды. Где-то люди улыбались, где-то отворачивались, боясь прямого взгляда. Где-то мучила бессонница, или наоборот, хотелось спать сутками. В одном городе изнывал от жары, в другом трясло от постоянного пасмурного неба и непрекращающегося дождя. Мне надоела кочевая работа, потому что в свои тридцать три года, ощущал себя на все пятьдесят.

Я выполняю работу, за которую не берется никто. И делаю хорошо.

И однажды решил вернуться в родной город, туда, где вырос, где лазил по гаражам, где стоял на учете у участкового. Алексеич… Он вцепился в меня с первого дня нашего «знакомства». Надо признать, что оно было не самым приятным, но все же чаем напоил. Он поймал нас, когда мы с одноклассниками забили стрелку соседней школе. Он запер нас в переполненный обезьянник, усадив рядом с бомжами, алкоголиками и наркоманами. Для нас, девятиклассников, это было своего рода приключением, которым можно было козырять перед парнями, кому не выпала удача быть схваченными. Меня бы он тоже не поймал, если бы я не тащил на себе друга, который пострадал в драке больше всех, а наш друг Илюха остался из солидарности."

"Участковый заглядывал к нам каждые десять минут, окидывая переполненную камеру быстрым взглядом. Я первый подал голос. Встал и, вцепившись в решетку, потребовал вызвать врача для друга. Пахе было плохо, он тихо стонал, держась за живот, по которому ему прилетело клюшкой. Он рассмеялся и через две минуты открыл камеру, выпустив нас. Алексеич хмурился, разливая крепкий чай по граненым стаканам, когда привел нас в свой крохотный кабинет. После этого он держал нас на карандаше, постоянно приходил в школу, проверяя нашу посещаемость, справлялся об успеваемости. Пашкины родители были алкоголиками, которым был безразличен сын, у меня дела обстояли лучше, но сути не меняло. Мама работала сутками, чтобы прокормить нас со старшим братом. Илья же был белой вороной, его папа был шишкой в нашем городе, чем мы и пользовались.

Из воспоминаний меня вырвал звонок. Я бросил сигарету в пепельницу и двинулся в коридор.

— Привет еще раз, — на лестничной клетке мялся наш дворник.