Уставились на Томаса с надеждой, а тот затрясся.

— Что ты задумала, Эйви? — негромко спросил у меня Кайден. — Если его допрашивали под заклинанием…

— Постой, Кайден! — качнула я головой, старательно размышляя. — Тут вот какое дело…

Посмотрела на Томаса, а потом… Потом у меня все сложилось."

"— Твоя мать внезапно разбогатела, не так ли? — спросила у него. — Кажется, она у тебя вдова и держит несколько лавок на рынке. Торгует всякой всячиной. — Он как-то сам об этом рассказывал. — До этого дела у нее шли неплохо, но внезапно на нее свалилось настоящее богатство. Не могу представить, что это было, — возможно, она завела еще несколько лавок или же вместо рынка открыла сеть магазинов… Но в один прекрасный день дела пошли в гору.

Отсюда и деньги — не только у нее, но и у тебя. Тебе дала их мать, а не заговорщики!

— У нее успешное дело, — с ненавистью произнес Томас. — И ты не можешь нас ни в чем упрекнуть!

— Зато я могу упрекнуть тебя в том, что тебя завербовала собственная мать, потому что заговорщики связались с ней, а не с тобой. То-то ты передумал сбегать из Академии! А ведь я помню, как ты твердил, что ненавидишь это место и вырвешься отсюда при первой возможности.

Но ты не вырвался, хотя нас всех отпустили домой после первого Призыва. Ты отбыл с Эльрена, но затем почему-то вернулся. Так почему же, Томас? Скажи мне! Но помни: соврешь и сразу же пойдешь на корм гулям.

Те снова уставились на него с надеждой. Уверена, умей гули говорить, то принялись его уговаривать соврать, потому что им не помешало бы поужинать.

Но Томас промолчал, и я решила, что на правильном пути.

— Все именно так и было. Поэтому следователи ничего не выяснили — они понятия не имели, что ты ненавидел академию всей душой, но все-таки вернулся на Эльрен из дома.

Заодно тебя там подучили, как правильно отвечать на вопросы. Говорить всем, что якобы мама завещала тебе оставаться в академии, хорошо учиться и смотреть по сторонам. А деньги тебе приходят в банк, причем с ее счета… Думаю, следователи проверили это в первую очередь. Заодно они выяснили, что на Эльрене ты ни с кем не встречаешься и никому и ничего не передаешь. Писем ты тоже не отправляешь. Это слишком опасно, вас бы сразу раскусили. О нет, вы все сделали по-другому!

— Я вообще ни с кем не встречаюсь и никому ничего не отсылаю! — воскликнул Томас.

— Так я и сказал следствию!

— Но все-таки именно ты передаешь повстанцам сведения и при этом не чувствуешь себя предателем. Интересно, как ты это проворачиваешь, Томас?

Он принялся отпираться — но ровно до тех пор, пока его снова не подтащили к решетке. Обрадованные гули тотчас рванули навстречу ужину, и когти одного из них распороли темную тунику Томаса.

Тот отпрянул — парни ему позволили, а гули разочарованно завыли, почувствовав запах крови.