Ударил боевым заклинанием, смертельно ранив Маллори.

Но самое страшное, что по его вине — вернее, по вине всех этих предателей! — Эйлин потеряла свою дочь. Заклинание угодило в подругу, та лопнула, и…

— Эйвери! — закричала Эйлин в полнейшем отчаянии, потому что детское седло соскользнуло, а раненая Маллори, на которую наседали враги, не смогла кинуться следом за падавшей в темноту дочерью.

…И продолжала кричать, а заодно принялась меня трясти:

— Эйвери, ты должна немедленно проснуться! С тобой что-то происходит! — твердила мама. — Случилось что-то нехорошее в реальном мире! Эйвери, сейчас же открой глаза!

Но я не могла.

У меня не получалось открыть глаза в реальном мире, потому что стоило попытаться, как мое тело сковала ужасная боль.

Она выворачивала меня наизнанку, впивалась острейшими кинжалами и разрывала меня на сотни мельчайших кусочков. От нее было лишь одно спасение — забвение. Оставаться в мире сновидений, при этом уходя все дальше и дальше, прячась от реального в нереальном.

Но мама мне мешала.

— Эйвери, ты должна проснуться и сейчас же позвать на помощь! — тормошила меня. — Эйви, сделай это, детка!.. Эйвери, заклинаю тебя!

Ее голос становился все слабее и слабее, но тут…

— Кто ты такой⁈ — воскликнула мама изумленно.

— Тот, кто собирается ей помочь. Друг, — спокойно ответил знакомый голос, а потом меня взяла за руку уверенная мужская рука.

Сознание тотчас же начало проясняться, и мне стало до бесконечности больно.

Поэтому я принялась вырываться.

Стала выкручиваться в своем сне, понимая, что в нем я лежу на пляже, а надо мной склонились мама и молодой мужчина в темной одежде. Но при этом я мечусь в своей кровати в нашей с Риз комнате общежития.

Этот мужчина — парень! — не давал мне улизнуть и спрятаться в мире грез. Вместо этого крепко держал меня за руку.

Это был Видар, кто же еще! Я видела его встревоженное лицо, хотя снова не смогла рассмотреть черты.

Но если до этого появление Видара меня радовало, то теперь я возненавидела его всем сердцем, потому что его действия причиняли мне ужасную боль.

— С тобой что-то сделали, Эйвери! — говорил он. — Сейчас я тебя разбужу, иначе мне никак не помочь. Тебе будет плохо…

— Мне и так уже плохо! — рявкнула ответ.

Он кивнул.

— Знаю, но я буду вливать в тебя магию и постараюсь снять боль. Мы должны…

— Отстань от меня! Мы ничего и никому не должны. Я хочу спать! — заявила ему.

Потому что боль понемногу отступала — судя по всему, Видар через Дэви невероятным образом, на расстоянии, заливал в меня энергию и жизненные силы. Заодно он меня лечил — делал то, что оказалась не в состоянии провернуть моя мама.