Без страха, отвращения и каких-либо других эмоций и желания анализировать, сопоставляя все с тем, что я знала до сегодняшнего дня.

Вместо этого я увидела сгорбленное, одетое в грязные и заляпанные засохшей кровью обноски существо ростом с человека, с искривленным позвоночником, неестественно длинными руками и с выросшими на месте ногтей острейшими когтями.

Внезапно подумала, что подобная трансформация вряд ли прошла для него безболезненно.

Затем посмотрела на деформированный череп гуля, утративший какие-либо намеки на волосы, с вытянутой нижней челюстью, в которую с трудом помещались длинные клыки.

А заодно, глядя ему в глаза, я почувствовала мучавший его постоянный голод и страшнейшую жажду, которую можно было утолить лишь… кровью.

И плотью.

Но кровь намного вкуснее."

"Дернулась, разрывая мысленный контакт с гулем, но со своим собеседником не стала. К тому же он почувствовал, что я на грани, и помог удержать нашу связь.

«Нельзя отступать, — сказал мне. — Ты уже на половине пути, так что продолжай. Смотри ему в глаза и не отводи взгляд. Прими его таким, какой он есть».

«Я не могу… Меня сейчас стошнит!».

Но мой собеседник был неумолим.

«Помни о том, что не сам он выбрал этот путь и он не пошел по нему добровольно. Таким его сделал яд, который проник в его кровь вместе с укусом другого гуля. Но до этого он был обычным человеком, и судьба его поистине трагична».

Незнакомец снова что-то со мной сделал, и приступ прошел — я внезапно успокоилась и вновь посмотрела на гуля, но уже другими глазами.

Заодно догадалась:

«Погоди, ты влез в мою голову и теперь меняешь меня изнутри? Это что, ментальное воздействие?».

Хотела возмутиться, но не стала. Мне очень была нужна его помощь, и я чувствовала, что сейчас находилась на правильном пути.

Потому что теперь могла посмотреть на гулей именно так, как он меня учил.

Как на жертв, а не как на хищников, хотя это нисколько не отменяло моего к ним отношения. Я прекрасно понимала, что гули не должны расхаживать на свободе, удовлетворяя свою жажду крови. Но при этом осознавала, что с ними случилось страшное несчастье, и в чем-то даже им сочувствовала.

«Я не меняю тебя изнутри, а всего лишь синхронизирую наш дар. Он у тебя такой же, как и у меня. Но так как до Игр осталось всего ничего, то у меня нет времени рассказывать тебе азы».

Я вновь уставилась на гуля.

«И что теперь? Допустим, я вижу его человеческую сущность. Что мне делать дальше?»

«Спроси, как его зовут».

Меня вновь передернуло, но я, собравшись с мыслями, послушала и все же спросила.

«Как тебя зовут?»

«Ты должна была спросить это у гуля».

«Я хочу знать и твое имя. Или это тайна?»

«Нет, это не тайна. Меня зовут Видар».

«Значит, Видар. А дальше?»

Молчание. Значит, это было уже тайна.