Мать рыдала и кричала: «Нет, нет, нет!» – а Дон велел ей захлопнуть пасть. Я не сомневался, что это ошибка. Наверняка они меня с кем-то перепутали.

– Так и было, да? – едва дыша, спрашиваю я.

– Копы нашли в моей комнате килограммы наркотиков. Кокс, героин, крэк. Все это тяжелое дерьмо. У меня под кроватью лежала пушка, которую Дон до этого заставил меня подержать, чтобы на ней остались мои отпечатки пальцев. Мой арест стал сенсацией. Копы наконец-то раскрыли дело с наркотиками. Дон был неприкасаемым, с ним не связывались. А против меня возбудили дело.

Никто не захотел свидетельствовать в мою пользу в суде. Никто не посмел обвинить Дона. Даже мама. С тех пор я ее не видел. Она написала мне письмо, в котором просила прощения. Она с Доном и… Она начала новую жизнь в другом месте. Вот и вся история.

– Больше у тебя никого нет?

– Мои родственники не живут здесь, в Перли, если ты об этом. И ни разу не пытались выйти со мной на связь. Думаю, Дон выставил все так, будто я опозорил семью.

Рис пожимает плечами. Он рассказывает небрежно, словно это не одна из самых печальных историй, которую можно себе представить.

– Теперь ты знаешь, откуда я. Из помойки, если быть откровенным. А люди, которые жили там со мной, были отбросами.

– О, Рис, – вырывается у меня. Я обвиваю его руками, а он утыкается лицом мне в шею.

– Но знаешь, – продолжает он, – теперь все кончено. Все позади. Я справился. И у меня есть ты. – Он вопросительно смотрит на меня. – Ты ведь у меня есть, да?

– Вся без остатка, – отвечаю и радуюсь, когда Рис улыбается. – А у меня есть ты.

– Тамсин? – зовет он.

– Да?

Потупив глаза, Рис сверлит взглядом матрас между нами.

– Я хочу с тобой всего. Хочу главного. Не знаю, может, это слишком рано или слишком много. Но ты должна знать, как серьезно я настроен.

– Это хорошо, – тихо говорю я, – потому что тоже хочу с тобой главного.

Он улыбается.

– Могу я тебя… – Рис откашливается. – Можно мне еще раз на тебя посмотреть? – спрашивает он и осторожно тянет за халат.

Я откидываюсь назад и развязываю пояс. Рис аккуратно распахивает полы халата, открывая мое обнаженное тело.

И с шумно вдыхает.

– За это зрелище готов вытерпеть больше, чем шесть лет тюрьмы, – с улыбкой признается он. Его взгляд блуждает по мне. Мне почти стыдно среди бела дня лежать вот так голой. Вчера при свете ночника все было по-другому. Я закрываю глаза и, к удивлению, понимаю, что возбуждаюсь, зная, что взгляд Риса устремлен на мое обнаженное тело. Почти чувствую, как его глаза скользят по мне.

– Какая же ты красивая! – произносит он.