Поднимай свою гвардию, пусть разомнутся, заржавели небось. Не заржавели? Это хорошо! Юдина с Тимохиным отправляй в Шарм-эш-Шейх… Что? Ты бы сам поехал? Ха-ха! Да не вопрос! Поедешь, какие твои годы... Нет. Не Киру. Художника. Да хрен его знает! Слабое звено он, вот почему! Глаз с него не спускайте! И чтобы ничего не сожрал!.. Вряд ли. Международный скандал точно поднимать не будут, а несчастный случай или отравление вполне… Обязательно! Докладывать сразу же! Нет. Пусть пока загорают. И прослушку на Вальковых. Обоих! И Снежану. Всё. До связи.

Отец отключает вызов. В стекле хорошо видно его отражение. Он смотрит в одну точку, губы плотно сжаты, а глаза прищурены. Наконец он вздыхает и поворачивается ко мне.

– Откуда взялся этот художник?

В его голосе звучит металл. Папа явно не в восторге от новости про нового мужа дочери, но сейчас вынужден думать и о нём.

– Сергей – сын моего коллеги.

– Ну, артисты! – шумно вдыхает отец, качая головой. – Устроили самодеятельность! Нет, чтобы с отцом посоветоваться, так они из меня злодея сделать решили! И ведь сделали! Во детки пошли! А ты сам какого чёрта творишь? – Папа резко меняет тему. – Почему работу бросил? – строго спрашивает он.

– Я работаю.

– Кем?

– Пап, давай я сам буду решать, где и кем мне работать, ладно? – Мне сейчас только его моралей не хватало для полного счастья.

– Конечно сам! Вы, вон, уже нарешали! Господи! Вот уж точно: неисповедимы твои пути. Я ведь не сюда должен был лететь! Так, ладно. Я в Москву, а вы… – отец выразительно смотрит на меня, – чтобы больше никакой самодеятельности! Да, и тебе советую возвращаться.

– Я не могу.

– Что значит «не могу»? – Отец замирает. – Тебе денег на билет дать?

– Деньги у меня есть, но я останусь здесь.

– Да что это за место-то такое? Аномалия, что ли? Или и у тебя тут тоже «художница» появилась? Так их и в Москве полно, только свистни! Нарисуют, чем только пожелаешь."

"– Папа, я уже сказал, что останусь здесь, – отрезаю, давая понять, что больше обсуждать этот вопрос не намерен, но это не особо помогает.

– Я могу услышать вескую причину твоего решения, а не то, что ты прилип к чьей-то юбке? – продолжает настаивать отец.

Мы опять молчим. Я не хочу, чтобы он вмешивался, и без того всё слишком сложно.

– Папа, я сам решу свои проблемы, – пытаюсь уйти от прямого ответа.

– Клим, я не собираюсь решать за тебя твои проблемы. Я хочу знать причину, по которой мой сын оставил работу в элитной клинике.

В комнату опять прокрадывается тишина. Мне совсем не хочется говорить ему об Ирине и уж тем более о том, как она появилась в моей жизни, но кажется, уйти от ответа не удастся. А может, оно и к лучшему: сразу сказать ему правду?

– Ну? – подталкивает отец.

– У меня здесь растёт дочь.