Чувство, внезапно охватившее его, нельзя было назвать приятным. В действительности он испугался до смерти, понимая, что сказанное его матерью – правда, потому что это было гораздо хуже, чем обещание любви. Энтони на самом деле невольно влюбился в женщину, в ответных чувствах которой сомневался. Черт, он знал, что ее к нему влечет. Но любовь?.. И что теперь, черт побери, ему делать? Черт!

* * *Когда герцог и его мать добрались до поместья родственников, уже стемнело. Навстречу им вышли два лакея – каждый с факелом, чтобы освещать дорогу. Энтони помог герцогине выбраться из экипажа, и они вдвоем поднялись по лестнице к парадному входу, где их уже ждал дворецкий.

– Добрый вечер, – приветствовал он гостей, принимая у них перчатки и шляпы и протягивая их стоящей тут же служанке. – Граф в библиотеке. Сюда, прошу вас.

Шагая за дворецким по тускло освещенному коридору, Энтони не мог не думать о том, что в голосе слуги прозвучало облегчение, когда он их встретил.

Герцог понял причину этого, как только вошел в библиотеку. В глубоком кресле сидел его дядя, граф Честер, и рассеянно смотрел куда-то вдаль. Под его глазами от тревоги и усталости залегли темные тени. Казалось, что со времени их последней встречи он постарел лет на десять, а не виделись они всего четыре месяца. Энтони тут же понял всю серьезность ситуации.

– Джеральд, – прошептала герцогиня из-за спины Энтони и осторожно приблизилась к своему зятю.

Граф даже не моргнул – казалось, он не заметил ее присутствия – и заговорил себе под нос:

– Она упала… она просто упала…

– Джеральд, как это произошло? – спросила его герцогиня, присаживаясь рядом с его креслом.

Тут граф повернулся к ней, и Энтони заметил в его глазах знакомую боль. Трижды видел он такой взгляд у матери: когда ей сообщили о болезни мужа; когда герцог перестал бороться; когда он испустил последний вздох. Этот взгляд выражал полнейшую и окончательную безнадежность, когда все потеряно.

– Прошу прощения, матушка, – произнес Энтони. – Мне надо сказать пару слов дворецкому.

Они обменялись понимающими взглядами. Герцогиня кивнула, и Энтони вышел из комнаты. Хотя он еще не видел, в каком состоянии находится его тетя, ему было ясно одно: дяде необходима помощь, и Энтони знал, что делать. В конце концов, он и раньше так поступал.

– Маршам, – обратился он к дворецкому, который ожидал неподалеку от двери в библиотеку на случай, если он будет нужен господам, но все же на некотором отдалении, чтобы обеспечить им уединение. – На пару слов, если можно.

Маршам кивнул, и Энтони последовал за ним в прихожую.

– Моим кузинам и кузену уже сообщили о состоянии их матери? – поинтересовался герцог.

– Да, ваша светлость.