Испытывая праведное негодование, которое охватило бы любого, услышь он столь резкую критику из уст младшей сестры или брата, Изабелла открыла было рот, чтобы возразить, но Джеми уже направлялась назад к дому.

– Передавай от меня привет тетушке Розалин и дядюшке Герберту, хорошо? – бросила она через плечо, лишив Изабеллу возможности сказать то, что она намеревалась ответить секунду назад.

Она смотрела Джеми в спину. Неужели ее младшая сестра права? Неужели она трусиха? Изабелле подобное даже в голову не приходило – она готова была пожертвовать всем ради тех, кого любит.

Но в глубине души… Ей не хотелось сейчас об этом думать, поэтому Изабелла ускорила шаг и поспешила прочь из Моксли к месту встречи.

Ее сердце учащенно забилось, когда она разглядела вдалеке коричневое строение.

– Ты сможешь, – сказала она себе, расправила плечи и стиснула зубы, как будто ей предстояло сразиться с целой армией, а не встретиться с мужчиной. Впрочем, Изабелла вынуждена была признать, что это также непросто. Откровенно говоря, раньше никто не усложнял ей жизнь.

Подойдя ближе, девушка оглянулась через плечо, чтобы удостовериться в том, что на дороге, кроме нее, никого нет, а значит, ее никто не увидит.

Не было видно даже бродячих собак, и Изабелла не знала, радоваться этому или огорчаться, поскольку у нее больше не было причин, по которым она могла бы не сворачивать с дороги и не идти по полю к приоткрытым дверям сарая с сеном.

Девушка открыла двери чуть пошире, чтобы протиснуться внутрь, и остановилась, давая глазам привыкнуть к полутьме. Внутри было тепло – так тепло бывает в ясный солнечный день – и сильно пахло сеном. До слуха Изабеллы донесся шум крыльев.

Она подняла голову и увидела, что какая-то птичка чистит свои перышки под балками. Между бревнами были трещины, сквозь которые проникали лучи солнца, и казалось, что сено купается в золотом сиянии.

Изабелла собиралась сделать еще один шаг, но чья-то твердая рука обхватила ее за талию. Кто-то прижал ее спиной к своей крепкой груди. Девушка хотела закричать от испуга и неожиданности, но большая ладонь зажала ей рот.

– Это всего лишь я, – прошептал на ухо низкий знакомый голос.

Изабелла успокоилась. Энтони убрал руку.

– Неужели это было так необходимо? – спросила Изабелла, пытаясь вырваться из его объятий.

Энтони развернул ее лицом к себе. Она невольно затаила дыхание. Возможно ли, чтобы герцог стал еще красивее со времени их последней встречи? Разум подсказывал ей, что это не так, однако Изабелла не могла отрицать: ее воспоминания о его внешности не соответствуют действительности – явный признак того, что она сама себе противоречит.

– Я не хотел вас напугать, – разве что немного удивить. – Энтони поднял руку и погладил ее большим пальцем по щеке.