– Интересно, – задумчиво протянул герцог, – а вы знакомы с Чилкоттами? – Краем глаза он заметил, что мать удивленно открыла рот, но решил не обращать на нее внимания.

Леди Крунинг нахмурилась.

– Не думаю, что мы знакомы, ваша светлость. Они живут в Моксли?

– Да, в конце Брук-стрит, если не ошибаюсь.

– О, – протянула леди Крунинг, немного сморщив нос. – Мы никогда не бывали в той части города.

– Правда? – удивился Энтони, изображая наивность и заманивая баронессу все дальше в искусно расставленную ловушку. – А почему?

Баронесса заерзала на диване и пожевала губами, не зная, как лучше ответить на этот вопрос.

Наконец ее дочь приложила руку ко рту, подалась вперед и прошептала:

– Там живут бедняки. Мы предпочитаем держаться от них подальше, чтобы не замараться.

Энтони удивленно изогнул брови и многозначительно посмотрел на герцогиню.

– Вы это слышали, матушка?

Мать не моргнув глазом кивнула. Энтони вновь перевел взгляд на леди Крунинг и леди Харриет и с самым благожелательным выражением лица произнес:

– Какая жалость, что вы так думаете!

Гостьи тут же насторожились, и не зря: несмотря на улыбку, Энтони был слишком зол на них обеих.

– Видите ли, я намерен жениться на мисс Чилкотт, но если вы считаете ниже своего достоинства…

Обе дамы открыли рты, но вместо того, чтобы извиниться, невыносимой леди Крунинг хватило наглости заявить:

– Вы шутите. Вы герцог, а она… она… э…

– Кто? – уточнил Энтони с напряженным от раздражения лицом, теряя остатки терпения.

Леди Крунинг, однако, не закончила свою мысль. Вместо этого она произнесла:

– Общество ее не примет.

– Уверен, что примет, – сказал Энтони, наслаждаясь изумлением на лицах гостий.

 – Уже не в первый раз наша семья бросает вызов светскому обществу, и если кое-кто не одобрит моего выбора – что ж, я и раньше никогда не обращал особого внимания на мнение окружающих. Я буду только рад.

– Вы шутите! – дружно воскликнули баронесса с дочерью.

Энтони больше не пытался скрывать неприязнь к этим женщинам.

– Какие уж тут шутки! Не имею ни малейшего желания окружать себя снобами. А что касается высшего общества… Должен вам заметить, что у мисс Чилкотт гораздо больше достоинств, чем у многих болванов, которые чувствуют собственную значимость на основании того, что у них есть титул, которого они не заслужили.

 – Герцог встал. – А сейчас прошу прощения, я должен вернуться в кабинет. У меня еще есть…

– Ни за что! – воскликнула баронесса.

Ее щеки алели. Она встала и потянула за собой дочь."

"– Если вы желаете уйти, – решительно произнес Энтони, – я вызову Фелпса, он вас проводит.

Герцог почувствовал, как напряглась его матушка. Он знал: ему придется извиниться за то, что она стала свидетельницей этой сцены.