Но для меня главное — Мию вытащить. Насколько бы храброй она не была, для нас обоих это ужасная потеря.

— Вытащим, все вместе вытащим. Ты главное, держи себя в руках.

— Я не понимаю, откуда яд взялся, пап, я не понимаю. Это какой-то сон. Это же все не с нами происходит. Мне так хочется, чтобы я сейчас проснулся, и все оказалось лишь плохим сном.

— Тогда бы мы спали все вместе. Мы обязательно разберемся во всем. Верь мне.

— Надо Максу позвонить, пусть свои связи подтягивает. Нет времени ждать.

— Согласен, — кивнул отец, сжав мою руку, и прошел к креслам присесть. Я видел, как ему было сейчас плохо, и винил во всем себя.

Кукурузник ответил не сразу, что не было удивительно. Часы показывали четыре утра.

— Бл*дь, ну какого хрена, Крам? — возмущенный сонный голос резанул слух, но мне было не до возмущения.

— Макс, мне помощь нужна. Срочно."

"— Ты серьезно? В четыре утра?

— Мы ребенка потеряли, — произнес, а сам не верил в происходящее.

— Ты че гонишь? Ау, друг, ты не в себе? Ты пьян?

— Нет, Макс, я не пьян. Подъедешь в клинику? Есть важное дело, — монотонным голосом попросил я, сощурившись и сжав переносицу.

— Уже еду! Адрес в сообщении сбрось! — и отключился.

В этом был вес друг. Он помогал мне, не задавая лишних вопросов и не спрашивая, у верен я или нет. Попросил приехать, и я знаю, он уже мчался сюда на всех порах, потому что мы всегда поддерживали друг друга в тяжелые времена. У Макса тоже были сложные ситуации в жизни, и кто, если не друг, поможет в них разобраться.

Отправив Оболонскому адрес клиники, я спрятал телефон в карман и обратил внимание, что возле отца уже сидела мама.

— Где Лина?

— Я с нашим водителем домой ее отправила. Пусть девочка отдохнет.

— Спасибо. Прости, что так вышло.

— Ты не передо мной извиняйся, сынок.

— Я знаю, я все исправлю.

— Что будем делать? — мама переживала не меньше моего, я все видел по ее глазам, а потому мне сложно было здесь находиться.



— Подождем Макса, он уже едет.

— Он сможет нам помочь? — спросил папа и обнял жену за плечи.

— Думаю да. По крайней мере, у него в этом больше возможности. Я пойду… Туда, в зал ожидания. Надеюсь, там никого нет. Мне хочется побыть одному. Только не уходите, пожалуйста, никуда.

— Мы будем здесь.

Благодарно кивнув родителям, я посмотрел на дверь операционной, где без сознания находилась моя девочка.

Мне ужасно хотелось попасть сейчас к ней, хотелось взять за руку и пообещать, что все обязательно будет хорошо. И я сделаю это, обязательно, как только мне позволят пройти к ней.

Сжав кулаки, я ушел в зал ожиданий, который оказался пуст. Завалившись на диван, громко выдохнул и прикрыл глаза. Внутри все бурлило от злости на ситуацию и боли от потери нашего малыша. Я не знаю, где недосмотрел, не знаю, какая мразь посмела подсыпать моей девочке яд.