— Давай, аметистовый ты чешуекрыл! — в отчаянии шепчу я.

Бью его в грудь.

— Мы ещё не доспорили!

И наконец-то получаю ответ. Да какой! Меня сметает! Я тут же оказываюсь прижатой к полу, а меня сверху придавливает гора! Гора соблазнительных мышц с совершенно безумной, жадной улыбкой. На мои губы обрушивается шторм поцелуев. Жадных, горячих, от них горит не только нежная кожа, но и сердце в груди. Обхватываю Рейва руками, лихорадочно глажу плечи, шею, зарываюсь в волосы и тяну к себе. Боюсь, боюсь, что это всего лишь сон. Галлюцинация отчаявшегося разума.

И резко останавливаюсь. Тишину вокруг разрывают аплодисменты. Замирает и Рейв. Позволяю себе открыть глаза и в первую очередь убедиться в том, что Греаз действительно жив. Чуть бледный, растрёпанный, с глазами, красными от полопавшихся сосудов — но это мой Рейвард.

По левой стороне его лица тянется вязь тонкого шрама, в нескольких местах странно поблёскивающего. Будто там застряло стекло.

Хочу коснуться этой аномалии, чтобы заживить, но непрекращающиеся аплодисменты раздражают. Мы резко садимся и оглядываемся.

Вокруг полно народу. Все в шоке смотрят на нас. Будто мы и есть гвоздь задуманного Клео представления. Приглашённые придворные возбуждённо переговариваются, некультурно тыча в меня пальцами. Ловлю на себе триумфальные взгляды Валентины и Пелагеи. Но источником издевательских хлопков служит Миллат.

— Вот это я понимаю — поцелуй. Навылет прямо-таки, уважаемая альва Жизни.

Эпилог

И снова мы в кабинете ректора. Только в этот раз обстановка внутри далека от уютной. В воздухе так и витает напряжение, а мне и вовсе хочется оказаться отсюда как можно дальше. Там, где сейчас осматривают Рейва.

Он потерял сознание! Он просто потерял сознание, когда попытался встать, чтобы защитить от наступающих на меня драконов. И только Конрад, бросившийся к сыну, успел подхватить Рейва.

— Вы понимаете, что это нарушение пакта? — тонкий, словно спица, голос Валентины уже с полчаса ковыряет мой мозг. — Альвы столько лет водили нас за нос, скрывая альву Жизни!

— Тина, успокойся! — не выдержав, рычит на неё Арабелла.

Императрица занимает ректорское место и, устало потирая виски, смотрит то на меня, то на стоящую рядом Миррали. Мы вообще сейчас похожи на два противоборствующих лагеря. С одной стороны — я, Мирра, Ривейла и Кайрис. С другой — Алдерт, императрица, Арм, Ворона и семейка Миллат. И если первые трое явно на нашей стороне, то вот Тина с Андреасом продолжают предъявлять претензии всем альвам в нашем лице.

И посреди всего этого балагана Пелагея. Лисица сидит в уголочке, и на её лице такой искренний восторг, будто она получила билет на самую желанную в мире постановку.

— Ари, но ведь это всё меняет. По традиции Армониан теперь обязан взять в жёны Кару.