"

"— Она почти никогда не говорила о нет. Она утверждала, что воспоминания огорчают ее сердце. Но моя кормилица Мелани говорила, что он был хорошим человеком.

«Ага, как же! У такой твари, как ее мать, сердца и вовсе не было!» — хотелось высказаться вслух, но я благоразумно промолчала, хотя слова рвались наружу, жгли язык, требуя выплеснуться в воздух. Сейчас не время и не место для споров. Да и что толку? Ее воспоминания — это ее крепость, и я не собираюсь ее штурмовать. По крайней мере, пока.

— Мелани?! Она жива? Что стало со старой Наарой? Ты ее тоже знала?

— Эту ведьму? — Ансая вздрогнула от страха.

— Когда мне было четыре года, ее решили сжечь на костре. За ней явились слуги Господа, чтобы схватить и отвести к палачу, но в лесной землянке ее уже не было. С тех пор она не появлялась в Вимаро.

— Скорее всего, она успела почувствовать угрозу для своей жизни и спрятаться в другой части леса, — сухо заметила я. — Она была чудесной женщиной с огромными знаниями в целительстве. Жаль, что я не успела постичь ее навыки.

— Ты была с ней знакома? — голубые глаза Ансаи зачарованно округлились, будто сами боги спустились с небес на грешную землю.

— Да, — улыбнулась я. — Она учила меня лечебным свойствам растений и приемам лечения. С ней было интересно. Но ты так и не ответила, как чувствует себя Мелани.

Не сказать, что я была привязана к этой женщине, но она единственная, кто искренне заботился обо мне в тот период.

— Она еще жива. От нее я впервые услышала о твоем существовании, хотя мать не догадывалась, что я это знаю. Мелани рассказала, что моя мать прогнала тебя до моего рождения, объявив незаконнорожденной. А недавно я получила письмо от ее величества, где она писала, что это ложь и что Вимаро принадлежит тебе по праву рождения.

Признаться честно, я была счастлива от этой вести. Я никогда не любила Вимаро, он всегда казался мне мрачным и угрюмым. Я боялась жить там. Если бы не смерть Геона, мне бы пришлось выйти за него замуж и жить в этом ужасном месте. Кроме того, мне всегда было стыдно за мать, за то, что она прогнала тебя из дому.

Ансая разрыдалась. Это были искренние слезы, а не наигранные ради смягчения моего сердца. Я лишь покачала головой. Бедный ребенок! Жить из года в год и чувствовать вину за то, что никогда не делала!

Грустно вздохнув, поднялась с кресла и присела на диван, рядом с девушкой.

Обняла ее, желая подарить тепло успокоения.

— Мелани не стоило рассказывать тебе обо мне. Ты не имеешь никакого отношения к тому, что сделала твоя мать. Ты ни в чем не виновата, как и я. Не плачь, сестренка. В том, что произошло, нет твоей вины. Не забывай, что ты тогда еще не родилась на свет.

— Она меня никогда не любила, — всхлипнула Ансая, задрожав плечами. — Она меня совсем не любила.