Нужно зайти с другой стороны.

— С какой же? — в голосе молодого человека звучала надежда, словно он ухватился за соломинку.

Николь, старый вояка, усмехнулся, и в его глазах мелькнул огонек понимания. Мой супруг, как всегда, уловил суть. Он явно догадался, о чем я хочу сказать.

— Нужно сыграть на его слабостях. На его гордости. На его тщеславии.

— О чем вы, тана Надэя? — не понял Борт.

Я усмехнулась. Новость о том, что я «воскресла» и подтвердила свои права на Вимаро еще явно не дошли до ушей саркотцев.

— Вам следует как можно быстрее сообщить отцу о том, что законной наследницей Кандена Сан-Данара, графа де Вимаро, является не младшая дочь, Ансая, а старшая.

Брак с леди Ансаей не принесет графу де Сан-Раду ни новых владений, ни возможность получить титул для своего младшего сына.

Их самоуверенность, основанная на ложной информации, была мне на руку. Я знала, что саркотцы не отступят так просто. Они жаждали власти и влияния, а Вимаро был лакомым куском. Брак с Ансаей казался им идеальным способом заполучить желаемое, но теперь их планы рушились, как карточный домик. Это было мне на руку.

— Но кто же тогда наследница покойного графа?! — удивленно воскликнул молодой человек.

Я улыбнулась, чувствуя свое торжество.

— Я!"

"Борт неверяще переводил взгляд с меня на Николь, на что я лишь рассмеялась. Вимаро принадлежал мне по праву рождения, и я не позволю никому его отнять. Я буду бороться за свою землю, за свой народ, за свое наследие. И пусть саркотцы попробуют меня остановить. Они еще не знают, с кем связались.

Что же до сводной сестры… мне жаль, что все так получилось. По сути, она всего лишь была пешкой в руках алчной матери. Но теперь у меня есть шанс все исправить.

Надеюсь, тот факт, что Ансая всего лишь вторая в очереди наследования, охладит пыл старого графа.

— Поспешите, друг мой, иначе станет поздно, — посоветовала я молодому человеку и вышла из зала, оставляя мужчин наедине.

Глава 14

Задний двор был зеркальным отражением дома — таким же запущенным и забытым. Сорняки пробивались сквозь потрескавшийся бетон, старая ограда покосилась, а краска на облупившейся садовой скамейке давно потеряла свой цвет. Но, несмотря на этот хаос, двор не казался унылым. Наоборот, он был полон какой-то дикой, необузданной красоты.

Для меня он был живым, дышащим, пульсирующим жизнью, которую не задушили ни время, ни пренебрежение.

Прислонившись на старый, местами проржавевший железный забор, я прикрыла глаза и отпустила себя, чувствую, как потоки эфира всколыхнулись и тонкой, нерешительной струйкой потекли в меня. Нужно было успокоиться, собраться с мыслями.

Разговор с Бортом выдался на редкость тяжелым. В глубине души я предчувствовала нечто подобное, особенно после того, как приезд Ансаи необъяснимо затянулся.