И потащила обратно, в сторону торцевых комнат. Я и не собирался сбега́ть. Если птичка хочет поговорить, поплакать или даже отлупить меня на эмоциях, я ко всему был готов. И снесу весь ее справедливый гнев. И ее боль. А со своей как-нибудь справлюсь потом.

Но птаха вновь удивила меня, заперев дверь, она принялась стаскивать с меня китель и рубашку.

На пару секунд мое внимание привлек упавший на пол снятый китель. Он был непривычного покроя, насыщенно-зеленого цвета, со странными значками. Кажется, шайрасской разведки.

А я был, как выяснилось, рядовым пилотом пассажирского транспорта.

При каких обстоятельствах я приземлился на Мару на «Дельте», и почему на мне вдруг надета сейчас военная форма наагов, поразмыслить не удалось. Аделин стянула платье с себя и потащила меня дальше, в спальню.

У меня не вышло остаться безучастным к ее поцелуям.

– Зачем, Аделин? Тебе будет больно, – шептал я ей, тут же глубоко целуя. Не в силах отказаться.

Хотел запомнить, наслаждался подаренными минутами с ней. Каждой. Помноженной на бесконечность именно в этот миг. Бесконечность, рискующая внезапно закончиться навсегда.

– Мне уже больно, Ссашшин.

Ты и близко не представляешь как. Но пока ты мой, – сипела она не своим голосом, который все время срывался. – Будь моим сегодня. Потому что завтра – не сможешь.

Аделин по новой удивляла меня. Сквозь боль оставаясь собой. Такой желанной.

И уже почти не моей.

Глава 29. Реальность

Первое, что я увидел, открыв глаза: белоснежный потолок с балками, типичный для усадьбы Морелли, и приподнятая верхняя часть прозрачной крышки медицинской капсулы надо мной.

Потом пришло остальное: размеренный писк приборов, ужасная сухость во рту и неприятная скручивающая тошнотворная боль в животе.

Будто мои внутренности многократно пропустили через центрифугу в учебном полетном центре.

Оглядевшись, я понял, что капсула находится в гостиной нашего с Аделин жилья.

Последнее, что я помнил – как мы легли спать.

– Птичка, – проскрипел я, обдирая связки. Голос хрипел, как не мой. Словно наждачкой поскребли по гортани."

"Над капсулой тут же показалось осунувшееся лицо Аделин.

– Ссашшин, – воскликнула она вполголоса. – Я вызову доктора Лансея.

И снова ненадолго исчезла.

Пока мы ждали доктора, птичка строго запретила мне вставать.

– Сколько я здесь? – пытался я разузнать хоть что-то до того, как придет целитель.

– Третий день. Я так боялась тебя потерять, Ссашшин! – не смогла сдержать она эмоций и ненадолго замолчала. Собравшись, приступила к пересказу тех событий, которых я уже не помнил. – Ночью я проснулась от того, что ты начал трястись как в припадке. У тебя был сильный жар. Ты почти перестал дышать. За тобой оставила присматривать Роберти, а сама побежала к папе и следом к доктору.