К тому же Пистон никак сладить не мог с цепью — сильная, значит, псина, а это тоже, считай, примета. Ножки мужичка трясутся, по небритым мордасам пот в три ручья, а не сдается Мухтар, молодец, стервец.

— Начальник! — взмолился Пистон. — Помогай! Мочи нету, щас почку выплюну!

— Погоди! — я скинул фуражку и китель, свернул на изнанку, саржей наружу, чтобы не измарать мундир, неизвестно, когда там мне сменкка положена.

Засучил рукава и тоже ухватился за цепь. Дедка за репку, бабка за дедку! Тянем-потянем…

— И р-раз!

Вот в дырке показалась морда Мухтара. Пока я разглядывал, морда дернула цепь и снова скрылась в сарае.

— Вот дурень! Я же свой! Айда домой, Мухтарка!

Но дуралею наплевать, уперся всеми четырьмя костьми, хрен сдвинешь.

— Погоди, начальник, — утирал лоб Пистон. — Передохнуть требуется. Нужен план… Ну вытянем его, с цепи снимем, а дальше что? Сам же говорил, он дикий. Тикать придется?

— Какие мысли? — почесал я затылок.

— Ильич! — позвал Пистон единственного оставшегося напарника (пока шел замес с псом — интеллигент куда-то свинтил). — Че встал? Тащи бредешок, у тебя сарайка же рядом.

— Бредешок? Не дам!

— Не жмись, Ильич! Начальник нам еще беленькую поставит, за материальные издержки, так сказать. Да, начальник? И потом, он все равно у тебя дырявый! Новый тебе сплету. Лучше прежнего!

Азарт охоты уже завладел Пистоном, зов предков кипел в его проспиртованных жилах. Человек против хищника, человек против природы, человек против монстра. Наверное, что-то подобное им двигало. Ну или обещанное пиво с водкой.

— Обещай, что новый бредешок сплетешь, — скептически щурился Ильич.

— Зуб даю, — щелкнул ногтем по клыку Пистон. — Нормальный такой сплету, с кошелём. Щучек заводить будем на затоне. А потом завялим на балконе под марлей — и с пивком…

Ильич удовлетворенно хмыкнул и ускакал. Через пару минут вернулся с рыболовным бреднем из толстой капроновой нити.

— Ильич, мы как волчару вытянем, — инструктировал кореша Пистон, глаза его горели, — сразу кидай бредешок на него. Сразу! Не тушуйся. Шибче кидай, иначе детей ни у кого не будет. Ну все… Я готов, начальник!

— Поехали! — сказал я по-Гагарински и ухватился за цепь."

"Не обессудь, Мухтарка, но мне тебя в вольеру вернуть надо! Ты не просто собака, ты собственность социалистическая!

— И р-раз!

Но в этот раз дергать сильно не пришлось. Псу, видно, надоела наша возня, и он выскочил прямо к нам.

С рыком, зубами клац-клац, что волк-людоед. Дернув порожнюю цепь, мы отлетели. Не ощутив сопротивления, не удержались и на спину грохнулись. А Мухтарка ловко ухватил Ильича за ботинок.

Тянет к себе, рычит, вот-вот в нору утащит, чудище.

— А-а! — блажит Ильич и бьется, словно рыбка пойманная.

А Мухтар, как черт грязный (когда только успел изваляться), зверем ревет и человечишку тянет.