Такая же сетка (без козырьков) прикреплена к стене в качестве спинки и закинута подоткнутым одеялом. Этакий общажный шик по-советски.

Взгляд мой побежал дальше. У стены потрепанный двустворчатый шкаф для одежды — один на двоих. Стол письменный, он же стол кухонный из поцарапанной полировки. Судя по истерзанной местами поверхности, на нём кто-то явно любил резать сало на газетке. Ещё была пара тумбочек у изголовий кроватей. Два деревянных стула с треснутой обивкой, растерявшей всю вату. Вот и весь набор мебели. Неброско, небогато, но в целом опрятно и по-спартански аскетично.

Тем временем сосед вылил уже полфлакона себе в глаза, оклемался и теперь смотрел на меня пришибленным волком — если бы у волка с подбородка могла капать эта медицинская жижа. Будто опасался, что я все его прошлые притеснения припомню. Я, правда, не помнил о таковых, но по его поведению вполне мог догадываться.

Вот дурень, я же помог ему. Правда, сначала глаза чуть попортил, но тут уж он сам виноват.

— А ты чего расселся? — уловив очередной недобрый взгляд на себе, пробурчал я. — Сортир сам себя не вымоет. Ты в графике висишь? Висишь. Ноги в руки, швабру в зубы и вперед. Или не знаешь, где инвентарь? Поди ни разу и не пользовался им?

Я взял в руки пакетик с перцем и повертел, будто с интересом читал этикетку.

— Да я ж чуть не ослеп-на, — Ахметов с болезной миной прищурился. — Ты чего, Мороз? Как я мыть буду?

— В общем, так, — прихлопнул я ладонью по столу, не сильно, но сосед вздрогнул. — Шуруй к коменде. Скажи, что у тебя травма, несовместимая с трудодеятельностью, мол, перца сыпанул не туда, куда хотел. Пусть график дежурств сдвинет или пропуск сануборки примет. Мне без разницы. Ты мужик, ты и решай вопрос. Заодно и капли отнесешь. Только за стенку держись, чтобы точно поверила.

— Ага, — кивнув, Нурлан подорвался со стула, схватил флакончик и замер, будто опомнившись. Насупился и пробормотал:

— А ты чо-на тут раскомандовался-то? Так-то я и сам разберусь, что делать.

Правда, вышло у него как-то вяло. Без наскоку.

— Слепые пассатижи… — вздохнул я. — Ахметов, смотрю, глаза у тебя все-таки лишние?

— Да, ладно, я ж пошутил, — пожал плечами сосед и на всякий случай отступил на шаг назад. — Уже и спросить нельзя…

— Если что, конечно, спрашивай, не стесняйся, обсудим и сделаем, как я сказал.

Сомнений в том, что так и будет, у соседа не возникло. Но он вдруг замер и стал разглядывать меня, будто я хамелеон какой.

— Слушай, Мороз, а что с тобой случилось? — протянул он.

— Не выспался.

— Да не-е… Ты всегда был, ну, такой… как… Короче не такой. А тут вдруг это самое… Будто не ты совсем.

— Ты хочешь спросить, что изменилось во мне?

— Да нет, я так. Не отвечай, если не хочешь.

— Понимаешь, Нурик, сон мне приснился, — я картинно закатил глаза.